Страница 2 из 65
— В чём повох? — после трёх предыдущих невест я была настроена скептически!
— Чего ж сразу подвох-то?! — набычилась пожилая язычница. — Приданое боярское дают, девку из окна показывают — всё как положено!
— Из окна?! — хором выдали мы с тётушкой Ясной. И пусть я только училась мастерству свахи — без чутья в нашем деле выплывешь! Если "товар" не показывали лицом, значит, подвох точно имеется!
— Ничего, разберётесь! Ну и пятая невеста — не то сказка, не то быль. Внучок у меня загадки любит, пусть голову поломает! За именем невесты этой я к ясновидице ходила. Поворожила дочь Макоши да слова заветные мне шепнула! Но те слова я придержу до момента особого. Пока пусть из четырёх выбирает! Покатается, себя покажет, на девиц посмотрит! А Руду скажешь, что царь с бабушкой его благословили!
Ну если царь благословил, то это уже заговор, причём коллективый. С другой стороны, у Микаила Лесовского нет цели побратима извести.. Наверное! Ох, лучше я поговорю с девочками!
* * *
От тётушки я всегда уходила с улыбкой, но сегодня, видимо, звёзды не сошлись. Ничего не радовало. Ещё и день выдался до отвращения тёплый и приятный — редкость для весны в Северной империи. Золотые верхушки церквей сияли на солнце, чистая лазурь заливала небо, а земля уже избавилась от снежных оков. На деревьях набухали почки, а где-то появились и первые ростки. Хозяйки натирали до блеска окна, подметали дорожки, болтали с соседками через забор. По торговым рядам сновали холопки с корзинами и как павы вышагивали купчихи. По высушенным за неделю улицам грохотали кареты с заштореннымм окнами — как пить дать, с боярами и дворянами. В столице стоял такой шум да гам, что даже птиц не было слышно!.. Великая Русса просыпалась от зимнего сна, а вместе с ней оттаивал и народ имперский. Со стороны церкви Рождения Троицы — сыновей Бога-Отца — послышался звон колоколов.
Я остановилась и прикрыла глаза. Под этим звоном зудящие, бесовские мысли отпускали. Я немного успокоилась и перекрестилась. В самом деле, Лапка, чего ты злишься?.. Тётушка с Белостаной нашли целых пять подходящих невест! Пусть не без вопросов, но ключевое слово "подходящих"! Все мои предложения Руд с весёлой ухмылкой отвергал.
Пусть попробует бабушке своей отказать!.. Языческой бабушке, что немало важно!
Если раньше мы с язычниками воевали, то сейчас они медленно, но верно объединялись с империей. Княжеств было много, как и языческих Богов, которые давали своим "детям" особую силу. С какими-то княжества империя сошлась, а с какими-то до сих пор воевала. Белостана и мой жених.. то есть, подопытный, были родом из земель, где поклонялись богу Велесу — богу-оборотню. С детьми Велеса империя держала холодный полумир, а в столице, кроме семьи Руда, и оборотней-то не видали!
Сложность в том, что если чужая душа — потёмки, то душа языческая — мрак непроглядный. До прошлой осени в моей жизни почти не было язычников. Только подружка Ясмина, лекарка, но та своя, имперская. А какие порядки царят у настоящих язычников.. Я не знала и никогда не изучала. Имперские свахи не работают с оборотнями. Без вариантов!
Но однажды в мою родную Ладань принесло языческую княжну Мариан — или Ташу, по домашнему имени. Таша раскрыла заговор против царя нашего и получила того в награду. Между прочим, вполне правильно, я считаю! Царь наш молод, хорош собой, крепок как мужчина (если верить рассказам подруги), да и мудр не по годам. Став царицей, Таша не поменяла нас с Ясминой на боярынь, а оставила при себе подружками.
Беременная Мина, жена ладанского воеводы, металась между столицей и Ладанью, а я осела в царском дворце. К счастью, ни мужа, ни детей у меня не было. Матушка расстроилась моему переезду, но благословила. Тем более, от Ладани до Великой Руссы всего два дня каретного хода, а не тридевять земель из сказки.
Мне невольно вспомнились невесты. Затворница, лесная княжна, дочь змея-полоза и боярская дочка, которую женихам не показывают!.. Просто.. сказочныедевицы, иначе не скажешь.
— Ого-го-го, краса-то какая — и ничейная, ребя! — залихватски гоготнул мужской голос. — Эй, голубушка, будешь с нами гулять?! Мы молодцы статные, горячие, а?!
Кажется, своими думами злобными я Бога прогневала! Какой упырь принёс этих молодцев?! Двое парней заступили мне дорогу, весело скалясь, а третий стоял подальше. Почему-то именно с ним мы встретились взглядами — и я подавила желание побиться головой об стенку. Плохой день! Очень плохой!
— Лапка! — подскочил он, а тот, кто меня зазывал, недовольно сощурил глаза:
— Ты коней-то попредержи, Бержен! Эту лапушку мы Войкой первые заметили!
— Да заткнись ты, болтун, девицу Лапкой зовут! Лапка, ты ли?! Вот уж не чаял, не гадал!..
Опустив голову, я даже не удостоила его вниманием.
— Ошиблись вы, добры молодцы! И не Лапка я, и не лапушка, и к жениху дорогому мне бежать надобно!
Но шустрый парень ухитрился-таки поймать меня за юбку!
— Ну чего же ты, девица, такая строптивая?.. Подождёт твой жених, не состарится! Такую голубушку отпустил, тетёха!.. Ничего, мы сыновья боярские, щедрые для ласковых девиц..
— Нет у неё жениха, — фыркнул Бержен — и я скрипнула зубами, — я недавно к матери её ходил, та сказала, что Лапка не пристроена! Эй, поговори со мной!
— Пошёл ты к упырям, Бержен, — зло выдохнула я, — и вы вместе с ним. Отстаньте, иначе стражу позову!!!
Бержен отшатнулся, однако самый наглый, скотина эдакая, не внял! Сжал мою юбку посильнее.
— Ты язык-то прикуси, крикунья! — рявкнул он, наступая. — Цену себе набиваешь?! Шепну я стражам слова особые — и ты с нами не пойдёшь, а полетишь, ясно?! До ближайшего угла тёмного! Я, значится, первым буду, Войка вторым, а Бержен третьим! Или вообще ему, с его кровью полонской, девка имперская не достанется..
Но не успела я завизжать, как над ухом раздалось:
— Какая встреча, Фёдор свет Мартышкин! — накрыла меня высокая тень. — Что за очередь у нас такая?.. Может, я тоже поучаствую?.. Ты уж не серчай, Мартышкин, но первый ты только в поедании петушков и пряников. Так что за мной занимать будешь.. если сравнения не побоишься, конечно!
Стоявшие за Рудом стрельцы дружно хохотнули. У Мартышкина и вправду торчали щёки и живот. Молчащий Войка был не рыба, не мясо, а вот Бержен с нашей последней встречи и вытянулся, и возмужал.
— Юбку отпусти, — щёлкнул зубами Руд — и молодец, тонко взвизгнув, отшатнулся. — Это моя девица, Мартышкин. Ещё раз в тёмный угол зазовёшь — я тебя ночью подкараулю да откушу что-нибудь ненужное..