Страница 87 из 121
— Помощник? Нет, это слишком мелко. Я был тем, кто действительно понимал, как должно работать подобное место.
— Как клетка и бойня? — резко спросил я.
— Как система подчинения, — спокойно ответил он. — Как подземелье, где каждый знает своё место. Где монстры служат. Где гоблины прячутся и воруют ровно до той степени, до которой им позволено. Где нежить лежит там, где ей приказано. Где управляющий распоряжается, а не торгуется с тварями о доле прибыли и не называет жалование цивилизованным порядком.
К этому моменту я уже не сомневался: перед нами стоял не просто шпион и не просто человек, которого купил Седрик. Это была особая, куда более мерзкая разновидность верного слуги старого мира — того мира, где власть мерили способностью превращать всё живое и мёртвое вокруг в имущество.
— То есть тебя возмущает, — медленно произнёс я, — что монстры у меня получают права?
— Меня возмущает, — ответил он уже с настоящим презрением, — что вы вообще допускаете мысль, будто таким существам можно позволить достоинство. Гоблины, нежить, драконьи выкидыши, привязанные стражи — всё это должно служить сильному хозяину. Не спорить, не требовать, не считать себя участниками дела. Служить. Полезно. Молча. Из страха или инстинкта — неважно.
Краем глаза я заметил, как Йорген медленно выпрямился.
Опасно медленно.
— Продолжай, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, отчего даже мне стало не по себе.
Ровен взглянул на него без тени страха.
— Особенно ты. Мёртвый солдат, который почему-то вообразил себя снова человеком, только потому что новый хозяин дал тебе имя вместо цепи.
Йорген не двинулся.
Но воздух в проходе словно стал холоднее.
Я поднял руку, останавливая его.
Не из милосердия к Ровену. Из жадности к информации.
— Ты работал на Седрика?
— В известном смысле.
— В каком именно?
— В том, что мы оба понимаем: таким местом должен владеть тот, кто умеет его использовать. Ваше управление было… занятным. Даже временами эффективным. Но в основе своей — слабым. Вы пытались договариваться с тем, что должно подчиняться. Это могло кончиться только одним.
— Предательством?
— Возвращением порядка.
Мара резко сплюнула на пол.
— Если это у тебя называется порядком, то у тебя совсем плохой вкус.
Он не удостоил её взглядом.
— Компания хотя бы понимает ценность ресурса. Но даже она мыслит слишком мягко. Слишком рыночно. Слишком современно. А подземелье — вещь старая. Ему нужен хозяин, не бухгалтер.
Я почувствовал, как что-то внутри меня окончательно проясняется.
Этот человек не просто помогал компании. Он использовал её, пока она использовала его. Для него Седрик, корона, лицензии и маги были лишь удобной формой взлома. Настоящая верность его принадлежала не корпорации, а старому принципу господства.
— Это ты открыл водосток? — спросил я.
— Да.
— Ты подменил работника?
— Подготовил образ. Найти подходящий костяк оказалось несложно.
— Ты украл карту?
— Разумеется.
— Ты вывел их к древней двери?
— Не только вывел. Я ждал этого много лет.
Он сказал это с такой сухой гордостью, что мне на секунду захотелось просто пристрелить его на месте, если бы у меня было что-то более подходящее, чем плохое настроение и меч.
— А теперь что? — спросил я. — Ты думаешь, что твой мёртвый король вознаградит тебя за службу?
На этот раз его лицо дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
Но я увидел.
— Он понимает порядок лучше вас.
Вот оно.
Не вера. Не преданность. Не идеология.
Жажда стоять рядом с силой, которая наконец снова поставит всех на колени в правильной, по его мнению, последовательности.
— Ты жалок, — сказал я.
Он впервые за весь разговор посмотрел на меня по-настоящему зло.
— А вы — наивны. Вы думали, что можно переучить подземелье. Что можно заставить тварей работать по смете, нежить — ходить по расписанию, а страх — приносить прибыль честно. Но глубина всегда возвращает себе суть.
Он шагнул назад.
И я сразу понял — слишком поздно, но всё-таки понял.
— Стой! — крикнул я.
Мара рванулась первая.
Однако Ровен уже ударил ладонью по врезанному в стену рычагу, который мы не заметили в темноте хода.
Где-то за кладкой тяжело, глухо, с чудовищной неспешностью двинулись старые механизмы.
Раздался металлический лязг. Потом второй. Потом низкий грохот, от которого по стенам побежала пыль.
Йорген выдохнул одно слово:
— Проход.
Я вылетел из узкого хода в жилую часть почти бегом.
И сразу увидел, что он сделал.
За дальней аркой, где когда-то находилась замурованная служебная перегородка, теперь медленно расходились каменные створки. Старый внутренний заслон, о существовании которого мы даже не знали, открывался прямо в жилой сектор подземелья — туда, где спали люди, лежали запасы, хранились личные вещи, где дежурили уставшие обходчики, а не строевой рубеж.
И из темноты за створками уже шло движение.
Не хаотичное.
Организованное.
Первым вышел мёртвый щитоносец. Потом второй. Потом копейщики. Потом ещё кто-то крупнее, с провалившимся нагрудником и древним шлемом.
Сигнал. Короткий, сухой.
И вся линия нежити двинулась вперёд.
— Тревога! — заорал я так, что у самого зазвенело в ушах. — Полная тревога! Жилая часть! Закрыть верхние лестницы! Всех к внутреннему заслону!
Мара уже была в движении, срывая с пояса сигнальный крюк. Йорген выхватил меч с тем выражением, которого я не видел у него прежде: не просто готовность к бою, а что-то вроде мрачного узнавания своей старой войны. Из комнат начали выскакивать люди. Кто-то — с оружием. Кто-то — полусонный. Кто-то — в панике.
А из раскрытого прохода всё шли и шли мертвецы.
Ровен стоял в тени у стены и смотрел на это с холодным удовлетворением человека, который наконец увидел, как мир снова становится правильным по его испорченному образцу.
Я не стал тратить на него ни слова.
Потому что подземелье больше не стояло на грани нападения.
Нападение уже началось.
***