Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 82 из 121

— Значит, я сам её разрушаю, — произнёс он, и в его голосе не было ни жалобы, ни злости. Только такая тяжёлая ясность, что у меня сжалось горло.

— Не ты, — резко сказал я. — Не смей даже начинать в эту сторону.

Он перевёл взгляд на меня.

— Командир, если память во мне — часть печати, а память возвращается, значит...

— Значит, кто-то уже начал этот процесс раньше нас, — перебила Лира. — Кто-то искал дверь. Кто-то крал карты. Кто-то пробирался к нижнему контуру. Это не Йорген виноват в том, что печать слабеет. Он — следствие. Симптом. Последний звонок, если хочешь.

— Замечательно, — мрачно сказала Мара. — Значит, раньше у нас была просто проблема, а теперь у нас проблема, которая становится слабее всякий раз, когда мы узнаём о ней больше.

— По сути, да, — ответила Лира.

— Ненавижу древнюю магию.

— Это взаимно, — сухо сказала Лира.

Я прошёлся по комнате, пытаясь думать не как человек, которого загнали в ловушку собственными открытиями, а как тот, кто всё ещё должен принимать решения.

— Что делает Седрик? — спросил я наконец.

— Формально — исследует, — ответил Бранн с таким презрением, будто это слово следовало ковать заново, чтобы оно звучало честнее. — На деле он уже смотрит на всё это как на найденный актив. Маги спорят о структуре контура, один инженер измеряет зазоры, второй пытался просчитать, как открыть саркофаг без разрушения боковых пластин.

Я резко остановился.

— То есть они собираются его открыть.

Лира подняла глаза.

— Да.

— И ты ничего не смогла сделать?

Вопрос прозвучал жёстче, чем я хотел. Я увидел, как она вздрогнула, и тут же почувствовал стыд. Но было поздно.

— Прости, — сказал я сразу. — Это не к тебе.

Она устало покачала головой.

— Смогла только одно: задержать. Сказать, что внешние контуры ещё нестабильны. Что нужно перепроверить узлы памяти. Что вскрытие без полного расчёта может дать ложную отдачу. Они прислушались... ненадолго. Но если Мельх не вмешается прямо сейчас, Седрик всё равно продолжит. Он слишком близко подошёл к тому, что считает своим будущим триумфом.

Йорген медленно поднял руку к груди, туда, где под костью, казалось, всё ещё отзывались древние руны.

— Я должен идти вниз.

— Нет, — одновременно сказали мы с Марой.

Он повернул голову ко мне.

— Ты сам понимаешь, что если там действительно центральный саркофаг, то я могу вспомнить больше. Возможно, достаточно, чтобы понять, как удержать остаток печати.

— Или достаточно, чтобы окончательно её сорвать, — резко возразила Лира.

— Тогда, может быть, сорвётся и правда, которую мы слишком долго не знали.

— Мне сейчас не нужна правда любой ценой! — впервые за весь разговор сорвался я. — Мне нужно, чтобы это место не выпустило наружу то, что должно было остаться внизу!

В комнате наступила тишина.

Йорген смотрел на меня долго, неподвижно. И в этом взгляде было что-то почти человечески печальное.

— А если уже поздно? — спросил он тихо.

Мне нечего было ответить.

Потому что именно этого я боялся больше всего.