Страница 57 из 121
— А потом ломают хорошее железо, — добавил он уже от себя.
— Верно, — сказал я. — Поэтому мы перестанем делать вид, что все посетители одинаковы.
Кранк приоткрыл один глаз.
— Ты только сейчас это понял?
— Я занят был выживанием.
— Справедливо.
Я развернул схему маршрутов.
— С этого дня у нас два основных направления. Первое — дешёвые короткие маршруты для новичков.
Мара прищурилась.
— Насколько дешёвые?
— Настолько, чтобы человек, которому жалко денег на соседей, всё равно сначала подумал о нас.
Фиска поморщился, но ничего не сказал. Это значило, что идея ему не нравится, но цифры он ещё не посчитал и потому рано спорить.
— Короткие — это как? — спросил Бранн.
— Близко. Чисто. Контролируемо. Ясные опасности. Понятные награды. Минимум риска, максимум ощущения, что человек действительно спускался в подземелье, а не просто ходил по освещённому погребу.
— То есть красиво организованный страх, — сказала Мара.
— Именно. Скелеты в нужных местах. Шорохи, но не смертельные. Пара честных ловушек учебного уровня. Маршрут, который можно пройти быстро, дешево и без обязательства потом лечиться неделю.
Йорген кивнул.
— Прекрасно. Наконец-то мы официально монетизируем чужую трусость.
— Мы монетизируем здравый смысл, — поправил я.
— Это и есть цивилизованная форма трусости.
— А второе направление? — спросил Фиска.
Я улыбнулся.
Плохо, наверное.
Потому что Мара сразу сказала:
— О, нет.
— О, да, — ответил я. — Дорогие опасные маршруты для опытных героев.
Даже Кранк поднял голову.
— Это уже звучит как что-то, что мне нравится.
— Для тех, кому мало пройтись по безопасной тропе и унести домой историю о победе над учебной крысой. Для тех, кто хочет риск, редкие находки, старые секции, ограниченный доступ, сложные условия и право потом рассказывать об этом с преувеличением, близким к религиозному.
— И платить за это будут больше? — спросил Бранн.
— Намного.
Фиска начал что-то быстро считать в уме.
— То есть ты хочешь удешевить нижний сегмент и одновременно резко поднять верхний?
— Да.
— И разделить потоки.
— Да.
— И сделать так, чтобы новички не мешали тем, кто готов платить за настоящую опасность.
— Именно.
Он помолчал ещё пару секунд.
— Это может сработать.
— Звучит почти как похвала.
— Это максимум, на который я сейчас способен.
Мара подошла к схеме ближе.
— А что ты дашь опытным? Настоящую опасность? Её у нас, как назло, достаточно. Но если кто-то умрёт на дорогом маршруте, это плохо даже по элитным расценкам.
— Поэтому будем отбирать группы жёстче. Не всех подряд. Только тех, кто уже проходил что-то серьёзнее лестницы в подвале. Предупреждение под подпись. Ограниченный допуск. Никаких идиотов с завышенной самооценкой и новым плащом.
— Тогда клиентов станет меньше.
— Зато каждый будет стоить как трое обычных.
Тут уже заинтересовался даже Бранн.
— А награда?
— Лучшее снаряжение в аренду. Настоящие трофеи. Доступ в закрытые секции. Сертификаты другого уровня. Возможность заказать сопровождение. И… — я посмотрел на Йоргена, — легенда.
— Мне не нравится это слово, когда ты так на меня смотришь, — сказал он.
— Ты ветеран древних рубежей. Молчаливый страж старого контура. Свидетель павшего гарнизона. Живое… в каком-то смысле… подтверждение того, что нижние секции — это не прогулка.
Йорген долго смотрел на меня.
— То есть ты хочешь поставить меня у входа и продавать людей впечатлению, что дальше начинается история?
— По сути — да.
— Командир, — сказал он медленно, — это настолько бессовестно, что я почти горжусь.
Кранк фыркнул дымком.
— А я что получу?
— Ты?
— Если будут дорогие маршруты, нужен символ опасности. Я харизматичен, огнеопасен и архитектурно выразителен.
— Ты будешь появляться не на каждом маршруте.
— Я и не бесплатный декор.
— Именно. Специальные показы. По расписанию. За отдельную плату.
Кранк сел ровнее.
— Продолжай.
Через три дня подземелье работало уже иначе.
Мы расчистили и переоборудовали верхние участки под быстрые маршруты для новичков. Бранн и его люди привели в порядок простые ловушки так, чтобы они были поучительными, а не фатальными. Мара прогнала по новым путям нескольких местных дурней, согласившихся на бесплатный проход в обмен на честный отзыв. Один застрял в повороте, второй перепугался собственной тени, третий наступил не туда, получил мешком с песком по шлему и объявил, что это было «удивительно правдоподобно».
Значит, схема работала.
Мы ввели чёткие таблички.
Короткий маршрут новичка — дёшево, быстро, безопасно под надзором.
Маршрут испытания — средний риск, средняя награда.
Глубинный маршрут ветерана — ограниченный допуск, высокая опасность, редкие трофеи, расширенный сертификат.
Фиска настоял на разнице в формулировках, чтобы даже слова создавали ощущение, будто дешёвое — это разумный выбор, а дорогое — привилегия, а не просто более длинная прогулка за большие деньги.
Как ни раздражало меня это признавать, он опять оказался прав.
Первые дни были нервными.
Новички действительно пошли.
Не все. И не сразу. Но достаточно, чтобы стало видно: цена их вернула. К тому же короткие маршруты им нравились больше, чем я ожидал. Им не нужна была глубина. Им нужен был опыт, который можно пережить, оплатить и немедленно превратить в рассказ.
А потом сработало второе.
Опытные группы, узнав, что у нас теперь есть закрытые участки, доступ по отбору и настоящая нижняя секция с ограничением допуска, оживились с таким энтузиазмом, какого я давно не видел ни у кого, кроме людей, способных заплатить за шанс почти умереть с комфортом.
Они торговались меньше.
Спорили громче.
Платили охотнее.
И, что особенно приятно, сами создавали рекламу, потому что человек, которого не пустили на дорогой маршрут без проверки, почему-то начинает хотеть попасть туда ещё сильнее.
Через две недели Фиска вошёл ко мне с видом человека, который из принципа не улыбается цифрам, даже если цифры этого заслуживают.
— Ну? — спросил я.
Он положил книгу.
— Мы зарабатываем больше, чем раньше.
Я посмотрел на него.