Страница 37 из 121
— Мы не за этим пришли, — заявил мечник. — Нам нужно настоящее подземелье. Чтобы были риск, тайны, сокровища.
— И желательно удобные ступени, сухие стены, много света и награды заранее, — заметил я.
— Было бы неплохо.
— Тогда вам нужен не подвиг, а гостиница с плохой репутацией.
Рудрик обиделся. По-настоящему, с той красивой прямой спиной, которая особенно хорошо выражает уязвлённую самоуверенность.
— Я много где бывал, — сказал он.
— Сочувствую тем местам.
Лучник снова промолчал, но теперь уже явно с интересом следил не за ловушками, а за тем, кто кого первым утомит окончательно: я — группу, или группа — меня.
Самым опасным в таких посетителях было не то, что они чего-то не умеют. Неумение можно исправить. Опасно то, что они постоянно пытаются подтвердить заранее составленное мнение о мире. Если им хочется «настоящих испытаний», они будут искать их даже там, где висит табличка «служебный проход». Если им кажется, что подземелье должно выглядеть древним, они начинают трогать всё покрытое пылью. А если маг уверен, что разбирается в надписях, то он рано или поздно прикоснётся не к той стене.
Я шёл рядом и практически физически удерживал их от беды.
— Здесь не заходить.
— Почему?
— Потому что пол старый.
— А там?
— Там тупик и сырость.
— А за этой дверью?
— Подсобка.
— Уверен?
— Я живу здесь. Да.
Корвин особенно настораживал меня у старых символов. Он не мог пройти мимо любой выбитой линии, не приняв её за возможное знание. Дважды я ловил его на том, что он пытается соотнести трещины в штукатурке с руническими схемами. Один раз он всерьёз изучал след от старой сковороды на стене, уверяя, что это может быть знак круга.
— Это отпечаток кухни, — сказал я.
— Вы не можете знать наверняка.
— Я как раз могу. Этой сковородой Торм бил по стене прошлой зимой, когда у него украли соль.
Корвин очень не любил, когда реальность оказывалась прозаичнее его ожиданий.
К середине обхода я уже понимал: если вывести их обратно живыми и без претензий, это будет едва ли не большей победой, чем ремонт вентиляции.
У последнего зала первого маршрута стояли две старые каменные фигуры. Их поставили ещё при прежнем владельце — полурассыпавшиеся статуи в шлемах, с копьями и щитами, изображавшие, вероятно, древних стражей. На самом деле они были частью неудавшейся театральной задумки: когда-то между ними должен был открываться тайный проход, но механизм давным-давно заклинило, и теперь фигуры служили скорее украшением, чем устройством.
Скорее.
Я сам не любил это слово.
На всякий случай мы пометили пол вокруг них и прибили сбоку табличку:
НЕ ТРОГАТЬ. ДЕКОРАТИВНО И ЧАСТИЧНО ЛОМАЕТСЯ.
Разумеется, именно туда Рудрик и направился первым.
— Наконец-то что-то интересное, — сказал он.
— Это декоративные стражи, — предупредил я. — Не советую трогать.
— Значит, скрытый механизм всё-таки есть?
— Был.
— И вы его не используете?
— Не используем.
— Какая трата потенциала.
Он подошёл ближе, постучал по щиту статуи костяшками пальцев и довольно усмехнулся.
— Пустота внутри.
— Господин Вейн, — сказал я очень спокойно, — отойдите от фигуры.
Корвин уже присел у основания и щурился на стёртые символы.
— Здесь точно активационная схема, — произнёс он.
— Здесь точно старая осыпь, — ответил я.
— Вы слишком боитесь собственное подземелье.
— Нет. Я просто единственный здесь, кто запоминает последствия.
Лучник стоял чуть в стороне и, кажется, уже начал подозревать, что мои предупреждения имеют под собой некоторый печальный опыт. Но Рудрик, наоборот, разогрелся окончательно.
— Если это просто декорация, чего тогда бояться?
И прежде чем я успел его остановить, он взялся за копьё каменного стража и дёрнул.
Иногда беда начинается с крика.
Иногда — с треска.
А иногда — с очень тихого щелчка, который слышат только те, кто уже слишком хорошо знает этот дом.
Щелчок был именно таким.
Корвин поднял голову.
Лучник мгновенно отступил на шаг.
Я выругался.
Потому что декоративной эту ловушку считали только они.