Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 101 из 121

С такой работой я давно не сталкивался.

Это был уже не кузнец, не ремесленник и не просто упрямый дварф.

Это был человек, который разговаривал с металлом на языке войны.

— Подать мне второй клин! — заорал он.

Один из новичков застыл на месте, не сразу поняв, какой именно.

— Любой толстый, пока я не начал бить людей вместо крепежа!

Новичок рванулся к ящику так, будто от скорости выбора клина зависела его родословная.

Снаружи донёсся крик. Приказ. Снова удар.

На этот раз не единичный — серия.

Они пытались поймать ритм. Расшатать узлы. Найти слабый отклик.

— Не дадим! — крикнул я, хотя это было очевидно и без меня.

— Отличное наблюдение! — огрызнулся Бранн. — Ещё скажи, что дверь лучше не ломать!

— Дверь выдержит?

— Если ты заткнёшься — из принципа да!

Он взял клин, который сунул ему мальчишка, одним ударом загнал его между щитовой рамой и боковой скобой, потом перехватил цепь и буквально лёг на неё всем весом. Конструкция ответила тяжёлым скрежетом, но выправилась.

Я наконец увидел весь его замысел.

Старые щиты были не просто дополнительным слоем. Они образовывали подвижную клетку напряжения. Цепи не только держали. Они заставляли удар расходиться в нескольких плоскостях. А скобы и перекладины переводили лобовое давление в боковое, заставляя нападающих бороться не с одной дверью, а со всей аркой, полом и частью стены одновременно.

— Это же ненормально, — тихо сказала Мара.

— Это дварфий импровизированный здравый смысл, — ответил я.

Снаружи раздался новый приказ.

Потом короткая тишина.

Потом один особенно тяжёлый удар, от которого у меня на миг заложило уши.

Правую боковую стойку повело.

— Бранн!

— Вижу!

Он рванулся туда быстрее, чем, по моему мнению, вообще позволяла масса его доспеха. Лом вошёл под металлическую полосу. Молот опустился один раз. Второй. Третий. Металл загудел. Трещина не исчезла — но перестала расти.

А потом сверху что-то рухнуло.

Не ворота. И не часть внешнего удара.

Старая внутренняя балка, которую мы не успели заменить, сорвалась с гнезда и с грохотом легла поперёк заднего прохода, ведущего к воротному залу.

Пыль взметнулась так густо, что на секунду всё исчезло из виду.

Кто-то закричал. Кто-то закашлялся. Я отшатнулся, прикрывая лицо локтем.

Когда пыль начала оседать, картина стала ясна сразу и очень неприятно.

Балка не просто упала.

Она перерезала нам прямой путь к Бранну.

Он остался по ту сторону завала — в узком пространстве между воротной конструкцией и отрезанным внутренним коридором.

— Бранн! — крикнула Мара.

Из-за пыли донёсся кашель, потом злой, совершенно живой голос:

— Не орите так, я ещё не умер!

Я выдохнул, но не до конца.

Потому что следующая мысль пришла мгновенно.

Отрезан.

Он отрезан от нас.

Перед ним — ворота, по которым продолжат бить. Позади — завал, который мы не разберём быстро под таким давлением. Сбоку — узкий технический карман, слишком тесный для нормального отхода и, вероятно, уже не безопасный.

Я подбежал к балке, оценивая проход.

Бесполезно. Не успеем. Снаружи ударили снова, и конструкция Бранна ответила скрежетом, который уже начинал звучать как боль.

— Бранн, слушай меня! — крикнул я сквозь пыль. — Есть обход?

— Есть! — донеслось в ответ. — Старый смотровой лаз за правой аркой! Но он узкий и завален наполовину!

— Сможешь выйти?

Пауза.

Потом короткий смех — злой, почти весёлый.

— Если выйду сейчас, ворота сдохнут раньше меня!

Я закрыл глаза на одно мгновение.

Конечно.

Разумеется.

Он не уйдёт. Пока держится конструкция — не уйдёт. Потому что он сам в неё себя встроил, как последний живой клин.

Мара шагнула ко мне.

— Что делаем?

Я посмотрел на завал. На дрожащие под ударами ворота. На пыль в воздухе. На людей вокруг, которые уже поняли, что происходит.

И понял главное: ворота выдержали.

Но цена за это только что изменилась.

— Разбираем обход к правой арке, — сказал я. — Немедленно. Всё, что есть — туда. А пока…

Я поднял голос.

— Пока никто не даёт этим воротам остаться с ним наедине!

Из-за завала донёсся удар молота.

Потом ещё один.

И голос Бранна — глухой, злой, упорный:

— Давайте быстрее, пока я тут не начал разговаривать с дверью как с роднёй!

Но в глубине души я уже понимал: пока мы будем расчищать ему путь, дварф, который когда-то хотел выбить эти ворота к чертям, будет защищать их один.