Шантаж и другие соблазны

ГЛАВА 19

Уиллоу

— Чёрт, — стону я.

В моей голове словно устроили вечеринку в стиле электроники, всё пульсирует. Во рту привкус мела и меди. Шея просто отваливается.

Когда я пытаюсь сесть прямо, под мной раздаётся скрип. Что-то туго стягивает запястья, врезаясь в кожу при малейшем движении. Перед глазами всё плывёт, а потолок — деревянный, будто сколоченный вручную — качается, будто лодка в бурном море.

Воздух пахнет дымом и деревом. Запах старости.

Я сильно моргаю, пытаясь прочистить зрение. Где я, чёрт возьми? Что произошло..

Феникс.

Чёрт побери. Всё обрушивается на меня разом.

Шоу Лаки. Хаос. Люди бросались на сцену после того, как Лаки упал. Но потом появился Феникс. Резкий укол в шею — и после этого я ничего не помню.

Боже правый, как всё могло так измениться за короткий промежуток времени?

Желудок сводит узлом.

Я заставляю себя сфокусировать взгляд. Нужно понять, где я, нужно придумать, как отсюда выбраться. Шея протестует, кричит от боли, но я оглядываюсь вокруг, впитывая каждую деталь. Это точно не клиника. Не тот гладкий хромовый ад, который он называет центром оздоровления. Это место меньше. Тише. Более.. деревенское. Хижина. Я слышу, как ветер скребётся в окна, изредка раздаётся стук песчинок о стекло.

Я сижу на стуле, мои запястья привязаны стяжками к подлокотникам, а лодыжки к ножкам. Я посреди гостиной. У стены стоит потертый диван и еще один такой же стул, как тот, к которому привязана я. Напротив меня столовая с небольшим столом и четырьмя стульями. Рядом кухня с белыми шкафами и разделочными досками. Входная дверь находится позади меня, в прихожей. Справа от меня коридор, но я не вижу, что там дальше.

Мой мозг перебирает все сценарии, которые я видела, всех людей, которых я убила, все ловушки, которые я расставила, — и я все равно не могу найти в инструкции страницу, посвященную этому. Я никогда не оказывалась в такой ситуации. Я была слишком осторожна. Слишком незаметна. Но на этот раз все по-другому. Этот хищник заметил меня. Дважды. А может, и тридцать раз, если считать все случаи, когда я бросала ему вызов в сети.

Я снова проверяю стяжки. Пластик впивается в запястья. Они уже ярко-красные. Тяну за лодыжки, но не получается.

Ладно, думай. Дыши. Наблюдай.

Я осматриваюсь: один выход, одно окно достаточно большое, чтобы через него можно было вылезти, но слишком узкое. Если я смогу допрыгать до кухни, то, возможно, найду нож и освобожусь. Гудение, которое я слышу, — это, скорее всего, генератор, а значит..

— Тебе идет неподвижность.

Мой пульс учащается так сильно, что я слышу стук в ушах.

Феникс выходит из коридора босиком, в закатанных до локтей рукавах, с идеально уложенными волосами, словно собирается снимать ролик о медитации. Вот только выглядит он ужасно. У него подбиты оба глаза, разбита губа, вся левая сторона лица в синяках от ударов, которые ему нанес Лаки.

Но сейчас он спокоен, его поза безупречна. Он не злится и не мстит. Не злорадствует. Просто уверен. Как восходящее солнце, как пунктуальная смерть.

Он одет не так, как раньше. Обычно на нём струящиеся, свободные льняные одежды. Но не сегодня. Сегодня на нём простая чёрная рубашка с длинным рукавом и синие джинсы, будто он собирается выйти из хижины и наколоть дров. Исчез гуру, которому тысячи поклоняются, словно Иисусу.

— Я надеялся, что мы усвоили урок в тот день, когда всё пошло прахом, — говорит он, обходя меня кругом и не сводя с меня взгляда. — Но потом, когда я просмотрел записи с камер и уловил лишь проблеск твоих волос, я осознал, что всё далеко не закончено. Уиллоу Вейл не так проста, как кажется, и она не сдается, — его голос мягкий, низкий, каждое слово пропитано чем-то безмятежным и холодным.

Я вздыхаю. Ненавижу, когда этот ублюдок начинает говорить. Правда, ненавижу.

— Если бы только не сработала сигнализация в машине. Ты бы уже был на дне озера Мид, а я бы занималась чем-нибудь повеселее.

— Ты думаешь, что твой сарказм и остроумие подкупают, — говорит он ровным тоном. — Это не так. Ты просто еще одна озлобленная женщина, которая отказывается исцеляться.

Я улыбаюсь уголком рта и смотрю на него.

— О, я уже поправилась. У меня свой особый метод лечения. На самом деле ты тоже участвуешь в процессе, Феникс. Чувствуешь себя особенным?

Феникс подходит ко мне вплотную. Он присаживается на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Каждое твое слово говорит о тебе больше, чем ты думаешь. Ты это осознаешь? — его голос звучит убийственно спокойно. А в глазах такая пустота, что у меня по спине бегут мурашки. Это настоящий Феникс. Не тот, которого видят камеры и толпа. Это его истинное лицо. То, которое видела Джулс. То, с которым сталкиваются все его жертвы. — Ты не так напугана, как должна. Говоришь о том, чтобы утопить меня в озере Мид, как гангстер из Голливудских фильмов. Ты разведывала обстановку у меня дома. Думала, что сможешь задушить меня полиэтиленовым пакетом. Видимо, Уиллоу Вейл не только гадает на Таро и доёбывается до целителей в интернете.

— Таро приносит мне доход, — говорю я, стараясь не злиться из-за того, что он назвал себя целителем. — Выносить мусор — мое самое любимое занятие.

Он изучает меня, и мне ненавистна мысль о том, что он читает меня как книгу. Я многое раскрываю, но сейчас пришло время выложить все карты на стол. Какой смысл сдерживаться, когда я привязана к стулу и единственный выход из этой ситуации — смерть одного из нас? Пути назад нет.

— Ты такая спокойная, — замечает он. — Почти профессионально. Ты ведь уже делала это раньше, да? Пыталась уничтожить мужчин, которые не давали тебе того, чего ты хотела? — он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания. — Сколько их было, Уиллоу? Один? Два? Десять?

Я не свожу с него глаз.

— Думаешь, ты настолько особенный, чтобы стать моим первым?

Он тихо смеется, даже с придыханием или восторгом.

— Вот оно. Эгоизм. Маленькая искра, которая мешает таким женщинам, как ты, развиваться.

Он подходит ближе, так близко, что его губы почти касаются моего уха.

— Оглянись вокруг, Уиллоу. Присмотрись повнимательнее. Не думаю, что ты понимаешь, во что на самом деле ввязалась. И за это ты окажешься в пустыне за моей хижиной.

У меня кровь стынет в жилах. Эти слова отличаются от всех остальных, сказанных Фениксом. Они мрачнее. Холоднее. Более правдивые.

Я обвожу взглядом комнату, сканируя её. Просматривая.