Страница 77 из 103
ГЛАВА 17
Уиллоу
Если бы кто-то сказал мне два месяца назад, что я буду планировать убийство лидера оздоровительного культа вместе с парнем-фокусником-блондином, я бы рассмеялась, вытащила карту Таро и заявила, что он бредит. Но вот она я — карты лежат на столе, ножи в ботинках, а моё сердце в чужих руках.
Феникс знает моё лицо. Знает моё имя. Знает, что я уже пыталась до него добраться. Я могла бы смириться с тем, чтобы погибнуть из-за своей вендетты. Я уже свыклась с мыслью, что однажды это может случиться. Это часть платы за то, чтобы стать серийной убийцей.
Но теперь я не одна. Лаки был там. Феникс видел его, знает, что тот выслеживал его. Это не был выбор Лаки. Он инсценировал собственную смерть и порвал с семьёй, потому что они занимались именно таким опасным дерьмом. А теперь я втягиваю его обратно в опасность. Мысль о том, что он истечёт кровью на полу, потому что решил, будто я того стою, — это то, с чем я не смогу жить.
А Лаки был меньше чем в шестидесяти секундах от того, чтобы убить Феникса. Я не стремлюсь разрушить чей-то моральный компас. Убийство может быть для меня чем-то вроде терапии, но это не значит, что оно подходит всем.
Чёрт возьми.
Я постоянно тревожусь и бесконечно раздумываю обо всём.
Но в этом и есть прекрасная сторона того, чтобы быть с тем, кто тебе идеально подходит: вы обсуждаете эти вещи. Вы находите решение.
Так что мы принимаем решение: пока Феникс не окажется на дне озера Мид, мы не можем разлучаться. У Лаки пять шоу подряд, а значит, мы жонглируем репетициями, толпами зрителей, его командой и планами убийства, словно какой-то извращённый номер Цирка Дю Солей. Полагаю, в моей жизни это и называется «балансом».
План в теории прост: напасть на Феникса в его доме. Этот человек не знает, что теперь у нас есть его домашний адрес. Похоже, он так и не заметил мой трекер. Так что мы идём за ним туда, где он один, вырубаем его, тащим обратно в мой таро-салон, прибиваем к моему дубовому столу, как образец бабочки, и душим этого ублюдка.
Мои карты Таро говорят, что это лучший план. И интуиция со мной согласна.
Итак, наутро после того, как всё пошло наперекосяк, мы с Лаки направляемся ко мне домой, мне нужно собраться. Это уже не «тревожный чемоданчик». Скорее «чемоданчик для того, чтобы перекантоваться у своего безумного парня-фокусника, пока не убьёшь главного врага». Достаточно чёрных джинсов, футболок, нижнего белья и подводки для глаз на неделю, моё досье на Феникса, жестянка любимого чая, пригоршня благовоний и ещё одно одеяло, которое всё ещё пахнет домом.
Лаки снаружи, загружает мои сумки в грузовик, будто всю жизнь только и делал, что перевозил мои вещи. Я наблюдаю за ним с порога. Человек, который может исчезнуть на сцене, но при этом каким-то образом заставляет меня чувствовать себя замеченной так, как никто и никогда прежде. И я думаю — нет, я знаю: мы в этом до самого горького, кровавого конца.
И вот тут меня ловит Айрис.
Она стоит в дверном проёме кухни, будто ждала меня. Руки скрещены, волосы зачёсаны за ухо, на ней накрахмаленная белая рубашка на пуговицах, словно она готовится к лабораторному эксперименту, а не к завтраку. Её взгляд скользит по мне, по сумке, потом наружу, к Лаки.
Что-то меняется в её выражении лица. Беспокойство, но спрятанное под той научной отстранённостью, которую она носит, как броню.
— Ты по уши в этом, — говорит она. Без вопросительного знака. Просто факт.
Я закатываю глаза, потому что если не сохранять лёгкость, могу расплакаться. Последние двадцать четыре часа были.. очень насыщенными.
— Я всегда по уши во что-то вляпываюсь, Айрис. Это вроде как моя фишка.
Её губы дёргаются, будто она сдерживает обеспокоенную улыбку или пытается не накричать на меня. Но голос остаётся ровным:
— На этот раз всё хуже.
Это и правда хуже. Феникс хищник иного рода. Тот, что процветает при свете дня, в льняной одежде и с улыбкой на лице. Но я не могу втягивать её в это. Почти десять лет, пока я занимаюсь тем, чем занимаюсь, я оберегала сестёр от всего этого. И не собираюсь ничего менять.
— Я справлюсь, — говорю я резче, чем хотела.
— Знаю, — отвечает она с такой спокойной уверенностью, что это выбивает меня из колеи. Она долго изучает меня, затем добавляет: — Просто будь осторожна, Уиллоу.
То, как она это говорит — тихо, взвешенно, — заставляет мой желудок сжаться. Потому что это не просто «не пострадай». В её словах есть подтекст, они звучат как нащупывающий вопрос. Будто она догадывается, что происходит что-то более мрачное, более кровавое. Но я никогда этого не признаю. Лучше оставлю сестёр в блаженном неведении.
Прежде чем я успеваю ответить, Айрис кивает в мою сторону.
— Тот пост. С тобой и им.
Мой пульс подскакивает.
— Ты видела его?
— Я не сижу в сети так, как ты, но он разлетелся повсюду, — она пожимает плечами, будто это пустяк, но глаза выдают: она фиксирует каждую деталь. — В общем, было очевидно, кто такой Лаки. Он же давал тебе билеты на своё шоу. Ты прислала мне его фото той ночью. «На всякий случай». Всё довольно быстро сложилось. Но вряд ли это хорошая реклама для него.
Конечно, для Айрис было очевидно, кто такой Лаки. Все кусочки были на месте. И всё равно меня нервирует, что она произнесла это вслух.
— У Лаки есть серьёзные причины скрывать личность Сейнт Шейда. Ты ведь не..
— Не собираюсь никому рассказывать? — она приподнимает бровь. — Разумеется, нет. Его секрет в безопасности со мной.
— Мы говорим о Сейнт Шейде? — раздаётся певучий голос из коридора.
Ну конечно. Опал бесшумно появляется босиком, в прозрачном платье с цветочным принтом. Волосы заплетены в косу с ленточками, в руке огромная миска хлопьев.
— Когда ты это узнала, Уиллоу? — спрашивает она, плюхаясь на стул без малейшей грации. — Ты, наверное, была в восторге. Ты чуть слюни не пускала над телефоном каждый раз, когда смотрела его видео.
Айрис фыркает:
— Тут она тебя подловила.
— Я никогда не пускала слюни, — возражаю я, хотя, возможно, и пускала. Удивительно, что Лаки не просыпается каждое утро насквозь мокрым от того, как я по нему вздыхаю. — Но серьёзно, Опал. Мне нужно, чтобы ты держала это в секрете. Это важно.
Она смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами — единственным внешним признаком того, что мы родственницы.
— Не волнуйся, сестрёнка. Мы никогда ничего не выдадим. Разве что кто-то буквально будет пытать нас, чтобы это выведать.
Айрис невозмутимо добавляет:
— И даже тогда я заставлю их хорошенько попотеть.