Страница 2 из 15
Она замерла. Смех повторился, а следом раздался низкий, знакомый голос. Голос Павла.
— Тише, ты разбудишь весь дом, — сказал он, и в его голосе звучала та интонация, которую Алиса не слышала уже несколько лет. Нежность. Внимание. Забота.
Алиса медленно положила заколку на стол и на ватных ногах пошла к лестнице. Она не знала, зачем идет. Не знала, что скажет. Знала только одно — она должна увидеть. Должна убедиться, что это не игра воображения. Что этот смех, этот голос — реальность.
Она поднималась по ступенькам, и каждый шаг давался ей с трудом. Ноги не слушались, в ушах стоял звон, а перед глазами все плыло. Но она продолжала идти.
Дверь в спальню была приоткрыта. Алиса толкнула ее ладонью, и та бесшумно отворилась. Свет из коридора упал на кровать, и картина, предстающая перед ней, врезалась в память навсегда.
Павел, ее Павел, лежал на их кровати, обнимая женщину с длинными распущенными волосами. Она смеялась, запрокинув голову, и в этом смехе было все: победа, наглость, уверенность в том, что она — хозяйка положения.
Алиса не могла дышать. Она стояла в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Где-то внутри, в самой глубине, раздался хрустальный звон — разбилось что-то важное, то, что она берегла десять лет. И на смену тишине пришел какой-то новый, незнакомый звук. Или это у нее в ушах шумела кровь?
Павел повернул голову и увидел ее. В его глазах мелькнуло удивление, потом досада, а потом… равнодушие.
— Алиса, — сказал он спокойно, даже не пытаясь встать. — Ты зачем пришла?
Она не ответила. Просто смотрела на него, смотрела на женщину, которая нагло улыбалась ей через плечо Павла, и чувствовала, как по щекам текут слезы. Она не плакала — слезы текли сами, словно тело жило своей жизнью. А разум был пуст. Совершенно пуст.
— Иди на кухню, — приказал он тем же ровным тоном. — Я скоро приду.
Женщина засмеялась тихо и удовлетворенно, прижимаясь к нему ближе. Алиса сделала шаг назад, потом еще один, а потом развернулась и побежала. Не туда, где горел свет на кухне. А прочь — в ночь, в темноту, в пустоту, которая вдруг оказалась вокруг нее.
Она выбежала на улицу, и холодный ветер ударил в лицо, смешивая слезы с дождем, который только начинался. Алиса остановилась посреди пустой улицы, подняла голову к серому небу и закричала. Крик был глухим, беззвучным — внутри, там, где только что жила любовь, теперь зияла черная дыра.
И где-то там, в глубине этого безмолвного крика, рождалось что-то новое. Холодное и сильное. То, что уже через секунду прошептало:
— Ты заплатишь. Все вы заплатите.
А в пустом ресторане на столе остался недоделанный торт. Медовый, с соленой карамелью, который так и не стал символом их десятой годовщины.
Конец