Фрагмент

В следующую вылазку из узкой боковой ниши в служебном ходе под ноги бросилась мелкая серая тварь. Развернуть копьё в тесноте Крис не успел и принял первый удар на коротком хвате, едва убрав кисть от щёлкнувших зубов. Зверёк рванулся снова, уже к ноге, но Крис отступил к стене, пропустил его мимо наконечника и коротко ударил в основание шеи.

Шрам отозвался сразу. На этот раз Крис уже знал, чего ждать, и не двигался, пока короткий рваный приток проходил по открытым жилам. Он несколько раз провёл Ци от средоточия до стыка следующего слоя, проверяя весь открытый путь: нигде не появилось ни вязкой тяжести, ни жжения, ни ощущения, будто в поток подмешали песок. Сила зверька улеглась так же чисто, как после серяка. Только тогда Крис заглянул в нишу и нашёл среди трухи и мелких костей неровный камешек со слабым откликом. В деревню он вернулся под самое утро, со звериной вонью на рукаве и остатком чужой Ци внутри, зато теперь уже знал, что в первый раз не ошибся.

После этого Крис старался не превращать каждую вылазку в охоту. Забирал лишь то, что фрагмент чуял поблизости, и разворачивался, как только желание проверить следующий поворот становилось сильнее осторожности. Не каждая ночь давала добычу: однажды он находил корень, в другой раз — слабый камешек, но чаще замечал только свежую царапину на осыпи, шерсть в пыли или звериный запах в проходе, где вчера ничем не пахло, и возвращался с пустыми руками.

На следующий вечер Крис пришёл на пустырь позже обычного. Барт уже сидел у забора и ковырял землю концом палки.

— Я думал, ты сегодня не придёшь.

— С чего вдруг?

Барт поднялся и окинул его взглядом.

— Да лицо у тебя такое, будто остальное ещё где-то по дороге.

— На своё посмотри, умник.

— Моё хотя бы выспалось.

Крис выругался и первым поднял палку. Барт ухмыльнулся, но больше ничего не сказал. Они сошлись, разошлись, снова сблизились. В первые два раза Крис удержал длину, а на третьем не потянулся к нарочно открытому боку и дождался шага Барта. Укол вышел вовремя, только кисть в конце дрогнула: Барт сбил наконечник и ткнул его под рёбра.

— Всё, — сказал он и опустил палку.

— Ещё раз.

— Зачем? Я тебе уже дважды попал.

— Один раз.

— Первый ты не заметил. Это ещё хуже.

Крис нахмурился, пытаясь вспомнить, и Барт фыркнул.

— Вот и я о том же. Либо я за одну ночь стал страшным мастером, либо ты еле глаза держишь открытыми.

— Скорее первое.

— Ага. Совсем плох. Даже огрызаешься без огонька.

Барт сходил к забору, поднял свою флягу и бросил Крису. Тот поймал её левой рукой.

— Я не просил.

— Попей, потом вернёшь. Не разорюсь.

Крис сделал несколько глотков. Вода успела нагреться, но сухость во рту немного отпустила.

— Ты хоть спал сегодня? — спросил Барт.

— Спал.

— До руин или после?

Крис ничего не ответил.

— Ясно, — протянул Барт. — И ведь морда такая, будто всё правильно делаешь.

— Мне осталось одно место проверить.

— У тебя всегда что-нибудь одно остаётся.

— Это место я уже нашёл. Дойду, посмотрю и назад.

Барт помолчал, забрал флягу и закрыл её.

— Одно место?

— Одно.

— Ладно. Всё равно ведь пойдёшь. Только поешь сначала, а если по дороге заметишь свежий след — сделай вид, что не заметил.

— Сам бы оставил?

— Нет, — признал Барт. — Потому и говорю тебе. Вдруг хоть один из нас окажется умнее.

Они посидели у забора, пока дыхание не выровнялось. От выхода Крис не отказался, но слова Барта засели крепче, чем хотелось: за завалом он проверит только уже знакомый отклик и не станет сворачивать в другие проходы, что бы там ни почудилось.

До дальнего внутреннего двора он добрался быстро. Здесь можно было идти почти без мысли: вовремя ловить равновесие, заранее искать стену ладонью и притормаживать перед осыпью, однако за двором пришлось двигаться уже не по памяти, а на одном слухе. На этот раз Крис не полез в тесный проход, где недавно сцепился с серой тварью, а свернул правее. Ход постепенно уходил под землю, воздух холодел, и через несколько поворотов впереди открылся широкий дверной проём.

За ним лежала прямоугольная каменная камера — примерно пятнадцать шагов в длину, десять в ширину и немногим выше двух человеческих ростов. Крис стоял у середины ближней стены. Напротив, в дальнем правом углу, семь или восемь ступеней поднимались вдоль стены ко второму проходу. Его верх терялся в темноте.

Почти весь центр камеры занимал круглый резервуар шагов шести в поперечнике. Его борт поднимался Крису чуть выше колена, а сухое дно лежало на три ступени ниже пола. Эти ступени были вырублены во внутренней стенке со стороны входа. Между резервуаром и стенами оставался проход шириной в два-три шага. Четыре жёлоба пересекали его с разных сторон и заканчивались прорезями в борту, по которым вода когда-то стекала внутрь. Справа от ступеней торчал обломок стойки с почерневшим медным кольцом — должно быть, к нему крепили верёвку или ведро.

Тёмные полосы налёта тянулись по стенкам резервуара до половины его глубины. Под низким сводом любой звук оставался рядом, и Крис осторожно вошёл, прислушиваясь к проходу над дальней лестницей и к тому, который остался у него за спиной. У входа пыль лежала ровно, но от верхних ступеней к резервуару тянулась широкая стёртая полоса. У одного жёлоба Крис нашёл смещённую крошку, продавленный край налёта и тёмную жёсткую шерстинку. Кто-то не раз спускался из верхнего прохода к воде, но понять, насколько свежи следы, не получалось.

Несколько минут Крис простоял у ближней стены, не сводя глаз с тёмного проёма наверху. Оттуда не доносилось ни дыхания, ни скрежета когтей. Тихо было и за спиной. Можно было повернуть назад, как он себе и обещал, однако отклик Ци шёл уже откуда-то из резервуара. Крис решил только осмотреть его и сразу уйти.

Лишь потом Крис заметил на внутренней стороне борта две короткие насечки. Между ними оставался промежуток, будто кто-то побывал здесь дважды. Одних насечек для уверенности было мало: так могли отмечать поворот, удобную опору или просто пройденный участок, но пальцы всё равно крепче сжались на древке.