Страница 2 из 79
На территорию академии действительно пускают только студиозусов, преподавателей, гардианов – по особым поручениям, и работников: коменданта, экономку, повара и его помощников, лекаря, садовника, горничных, ответственных за работу в полях.
— Ты не очень-то рада меня видеть? – мигом хмурится парень.
— Я всегда тебе рада.
— Но не сегодня?
— Сегодня в академии бестиар. Здесь гардианы. Что, если тебя кто-нибудь узнает?
— О, так ты за меня волнуешься, – мигом снова расплывается в улыбке парень, а у меня теплеет на сердце.
Вот правда, и чего я так завелась?
Вот только заноза никуда не исчезает, ворочается в сердце, жжется.
— Давайте все-таки выйдем, – беру его за руку, но, опомнившись, тут же отпускаю. – Встретимся у леса. Там нейтральные земли.
Юрал выглядит не очень довольным, но согласно кивает и первым идет к дверям. Мы с Марикой следуем за ним на приличном расстоянии, и подруга пихает меня локтем в бок.
— Ну, что я говорила? Этот парень готов ради тебя на подвиги.
— Ты говорила, что мужчины – собственники. Что им важно присвоить. Или что-то подобное.
— Так это сегодня, – смеется Марика. – А до этого я говорила, что он наделает тебе солнышек, как только поженитесь.
Мы выходим на залитое солнцем крыльцо, и мои щеки вспыхивают то ли от коснувшегося кожи тепла, то ли от слов подруги. Я все-таки считаю, что от второго, и по ощущениям, они сейчас полыхают как маяки. Да, за словом она в карман не полезет, а еще совершенно не думает о том, что может поставить кого-то в неловкое положение. Возможно, потому что для Марики неловких положений просто не существует. Она может сказать что угодно, когда угодно и кому угодно. При этом не только не смущаясь, но еще и наслаждаясь произведенным эффектом.
Буквально в ста шагах от здания академии дорога расходится. Одна ведет к полям, другая вдоль леса в город. До столицы здесь пара часов езды на обычной повозке, и чуть меньше часа – на магической. Вот только на магической я никогда не каталась, да и никто из знакомых мне не катался. Они исключительно для бестиаров и их окружения.
Мыслями снова возвращаюсь к тому взгляду, и даже весенняя жара отступает, словно я погружаюсь в студеное озеро с головой.
Да что же за наваждение-то такое, а?!
— Ладно, до встречи, подруга, – Марика машет мне рукой и направляется в сторону работающих, а я – к лесу.
Волочить сумку по земле гораздо проще, чем на себе, поэтому я ее просто тащу за собой, поднимая разогретую солнцем пыль и наслаждаюсь жужжанием пчел и шмелей, перелетающих от цветка к цветку. В этом году весна ранняя, очень теплая, цветение уже повсюду: в траве покачиваются пушистые шапки одуванчиков и яркие колокольчики, от яблонь и вишни доносятся умопомрачительные ароматы. Ветер уже по-летнему шумит листвой, срывает лепестки, и даже знакомая примета: сирень зацветет – к холодам, этой весной не работает. Я ненадолго останавливаюсь, чтобы коснуться кончиками пальцев ярких соцветий, перебираю их, и неожиданно замираю.
Пять лепестков!
Говорят, это к счастью. А если загадать желание и съесть необычную сирень – обязательно исполнится. Вот только я настолько счастливая, что даже не представляю, о чем мечтать? Любимый мужчина у меня есть, есть возможность даже учиться в академии и кормить брата с сестрой и отца. Вот если бы можно было вернуть маму.. Отгоняю коснувшуюся сердца грусть, быстро, пока никто не видит, срываю цветочек и съедаю его, крепко зажмурившись.
«Пусть моя любовь длится вечно».
Может, это звучит глупо, но я не хочу однажды потерять Юрала, или чтобы он потерял меня. Хочу, чтобы наши дети были счастливы, чтобы мы были счастливы.
С этой мыслью я ускоряю шаг, и он уже машет мне из-за дерева неподалеку. Укоризненно качает головой, перехватывает сумку и легко вешает на плечо.
— Что ж сразу-то не отдала, Алинка?
— Сумку? Садовнику?
— Да не переживай. Сейчас все только бестиаром и заняты, – Юрал махнул рукой. Мы все дальше углублялись в лес, и мне иногда приходилось приподнимать подол серого форменного платья, чтобы перешагнуть через корягу. – Бестиаром, и тем, зачем он прибыл.
От неожиданности я даже остановилась:
— Так ты знал?!
— Не я. Садовник. Он даже отказывался мне форму давать, но я заплатил втрое больше. Батя озвереет, конечно, если узнает.. но он не узнает.
Я только головой покачала.
— А что тогда сразу не сказал?
— При Марике-то? Не хочу, чтобы в поле вся работа встала. Сама знаешь, какая твоя подруга языкатая.
Я легонько ударила его в плечо.
— Моя подруга! – напомнила.
— Только не говори, что ты со мной не согласна. У нее же на языке вообще ничего не держится, а тем более такое.
— Такое – это что?
— В вашей академии зафиксировали нулевика.
Теперь я не просто замерла, а, кажется, вросла в землю.
Вся магия в мире делится на три вида: минусовая (это наша, человеческая), плюсовая – это мощь магии бестиаров во всех ее проявлениях, и нулевая. Нулевая считается преступной, то есть сам факт владения ею – верная смерть. Потому что эта магическая искра помимо воли того, кто ей наделен, способна раскрывать пространство, позволяя Бездне и ее тварям проникать в наш мир. Человек, чья сила перешла в нулевую, превращается в одержимого, сходит с ума, зачастую в считаные дни. Его единственной целью становится служение Бездне, сквозь его тело проходит сила, рвущая ткань нашего мира.
Нулевая магия возникает как аномалия из минусовой, как это происходит – никто не знает. Известно только то, что когда такое случается, появляется бестиар, и..
По коже потянуло холодом, когда я поняла, зачем он пришел.
Я представила себе одного из студиозусов или, возможно, преподавателя.. а может быть, кого-то из работающих в поле. Представила, как над ними мелькают смертоносные лезвия хтианов. Одно движение – и все. Нулевиков казнят на месте, как угрозу высшего уровня. Любое промедление несет в себе опасность для места, где он находится, и для всех, кто живет в ближайших окрестностях.
— Ну вот. И тебе не надо было рассказывать! Побелела вся! – воскликнул Юрал.
Подхватил меня за локоть:
— Пойдем к речке! Там посвежее будет. Посидим, отдохнем.
До реки здесь было недалеко, а у нее и впрямь стало гораздо прохладнее. Хотя, возможно, дело было еще и в кронах деревьев, куполами смыкающихся над нашими головами, сплетающихся мощными ветвями и создающими спасительную тень.
Юрал быстро стянул камзол, со словами: