Страница 13 из 79
Широко распахнув глаза, я столкнулась взглядом с бестиаром. Богдан лежал, закинув руки за голову, чуть повернувшись ко мне, и разом все произошедшее вчера вновь стало реальностью. От разочарования на глаза чуть было не навернулись слезы: в те минуты, когда я думала о своем самом обычном, привычном дне, я была бесконечно счастлива.
Должно быть, это разочарование отразилось на моем лице, потому что бестиар нахмурился, губы сомкнулись в тонкую полоску.
— Проснулась, Алина, – холодно произнес он. – Что ж, хорошо.
Потянулся и сел, а я потянула на себя одеяло. Хотя после того, что было, стоило уже забыть о скромности, но я не могла. Почему-то и не смогла отвести глаз от крепких, подтянутых ягодиц – Богдан поднялся стремительно, и я замерла на вдохе. Зажмурилась. Хотя понимала, умом, что его телом можно любоваться, как произведением искусства. Литыми мышцами, шириной плеч, текущей по ним вязью рун. Сильной спиной и ногами.
— Открой глаза, Алина, – последовал приказ. Жесткие пальцы легли на мой подбородок, и я подчинилась.
Богдан сидел на своей стороне кровати. В солнечном свете его внешность не стала ничуть теплее: хотя солнце и согревает все, до чего дотрагивается, но, видимо, не бестиаров. Волосы, в которых ночью путалось лунное серебро, потемнели до привычной иссиня-черной сути. Рассыпались резными прядями по плечам. Взгляд – темный, как оставшаяся в прошлом ночь, проникал в меня. В самую суть, словно он хотел вытащить на поверхность все мои чувства, все мои мысли. Вот только мыслей как таковых сейчас не было, я застыла. Только сердце билось о ребра, суматошно, как ненормальное.
— Так не пойдет, Алина, – холодно произнес Богдан, разомкнув пальцы. – Мне не нужна в моей постели кукла, которая боится даже вздохнуть.
— Я не боюсь, – голос, на удивление, звучал совершенно спокойно.
— Не боишься? Проверим. Садись сюда, – он указал взглядом себе на колени.
Щеки снова заполыхали. Но правда в том, что я в самом деле его не боялась. Знала, что он может сделать со мной что угодно, все, что захочет – и при этом чувствовала, что.. что я вообще сейчас чувствовала?
Приподнявшись, попыталась встать с кровати, чтобы обойти ее и выполнить приказ. Не успела. Подхватив меня за талию, Богдан дернул меня на себя, и я оказалась на его бедрах, непозволительно, непростительно близко. Лицом к лицу с ним.
Даже вчера, когда я его раздевала, не было такой близости, а руны, в темноте сиявшие лунным светом, сейчас наполнились солнечным. Но руны я видела плохо, потому что между нашими телами расстояния было на палец, а то и того меньше. Напряженная горячая мужская твердость уперлась мне в живот, и ладонь бестиара легла на мой затылок, не позволяя отстраниться.
Я замерла. Да, я догадывалась, что Богдану от меня не поцелуи и прогулки под луной нужны, но сейчас просто превратилась в камень. Бестиар нахмурился, вглядываясь в мое лицо.
— Что-то не так, Алина?
Что ему ответить? Разве что правду.
— Мне стыдно, – тихо призналась я.
— Чего ты стыдишься? – Его ноздри шевельнулись, как у хищника. Чуть надавив на мою голову, он невольно заставил меня поднять взгляд, и я судорожно, рвано вздохнула.
— Вас.. всего.. этого. Я никогда раньше не видела мужчину обнаженным. – Признание далось с трудом, потому что говорить о таком тоже было стыдно. Особенно с мужчиной. – Я никогда не.. была так близко.
Его зрачки расширились, а потом сузились, словно он не поверил ни единому моему слову. Должно быть, так же как Михаил считал, что я гуляю по лесам с Юралом вовсе не для того, чтобы перекусить. При мыслях о Юрале на глаза невольно навернулись слезы, я зажмурилась и отвернулась, насколько позволяла его рука.
— Алина, – жестко повторил Богдан. – Я уже говорил, что мне не нужна напуганная кукла в постели? Так вот, страдающая кукла мне тоже не нужна. Я тебя чем-то обидел?
Обидел?
От удивления я широко распахнула глаза и уставилась на него, как будто он со мной на хьердаррском заговорил. Хотя он мог бы, бестиары знают все языки мира, все двенадцать, их этому учат с рождения.
— Нет, но..
— Тогда переставай смотреть на меня так, будто сейчас вот-вот упадешь в обморок. Я охотно верю в то, что у тебя нет никакого опыта с мужчинами, но просто так из ниоткуда он не возьмется. Будешь учиться.
— Чему? – брякнула я, и тут же прикусила язык. И так понятно, чему.
Сквозь сверкающие остатки слез лицо Богдана слегка расплывалось, а он положил пальцы на мои щеки и осторожно стер пытавшиеся убежать ниже дорожки.
— Отодвинься, – скомандовал он.
Я осторожно отодвинулась. Теперь уже не чувствовала упирающееся в меня горячее мужское достоинство, но легче не стало. Потому что теперь я могла его видеть. Точнее, смогла бы, если бы он попросил меня опустить голову. Но он попросил о другом.
— Прикоснись, Алина.
Интересно, сколько я еще буду краснеть? И как долго внутри меня все будет сжиматься от таких приказов? Мне гораздо легче было смотреть на то, как легкий теплый ветер подхватывает занавески и пытается их отодвинуть, но сдается под натиском портьер, оставляя для солнца лишь то пространство, которое ему отмерено бестиаром или его прислугой. Портьеры в его комнате были темно-синие, и весь интерьер в таких же тонах. Я даже подумала, что смогу сосчитать виньетки на обоях, когда Богдан кашлянул.
Я вздохнула. Прикрыла глаза. Осторожно опустила руку между нашими телами, накрывая ладонью твердый горячий ствол. Думала, будет противно, но противно не было, а когда мои пальцы слегка сомкнулись на нем, Богдан хрипло выдохнул. Так резко и остро, что я вздрогнула, распахнула глаза и чуть не отдернула руку, но он перехватил меня за запястье.
— Продолжай. Глаза не закрывай, смотри на меня.
Спасибо хоть не вниз заставил смотреть, и то ладно.
— Опусти руку вниз. Потом наверх.
Я подчинилась, скользя ладонью по горячей бархатистой гладкости, усиленной выступившими венами. Когда повела ладонь на самый верх, его зрачки раскрылись чуть ли не во всю радужку и полыхнули глубиной Бездны, врезавшейся в меня. От силы удара я даже не дернулась, а просто поняла, что соскальзываю в нее. Падаю, вместе с ним, а очнулась, когда он уже склонялся надо мной.
Почему-то полностью одетый.
Что произошло?
— Ты в порядке, Алина? Как себя чувствуешь?