Страница 26 из 80
— Один раз сырую. — решил соврать. — Другие разы вываренную.
— И живой? — Он не верил.
— Полгода без сознания пролежал. Потом ничего.
Гарек посмотрел на меня долгим, неприятным, цепким взглядом, в котором впервые за день не было «сопляка».
— Испорченный ты… — выдал он. — Совсем испорченный.
— Угу.
— Это хорошо.
Невесело усмехнулся. В боку дёрнуло снова. Где-то за пределами кольца повозок Дрок что-то коротко говорил возчику, и я услышал, как звякнула вода в фляге. У костра кто-то подкинул сухих веток, и угли проснулись.
— Почему не лёг, я понял, — добавил Гарек. — Почему стоял ровно, тоже. А вот почему ты к Узлу полез не очень.
Он замолчал, выжидая.
— Потому что больше ничего не оставалось, — ответил я. — Нужно было что-то делать. Я оценил что ты с Артом, Дрок пострадал и не может встать, а старший Эрхард… — добавил шёпотом. — Слабее того Узла был. И если бы он проиграл…
— Хватит! — оборвал меня Гарек. — Никому этого не говори. Понял?
Кивнул.
— Но то что ты охотник теперь верит каждый, — громко произнёс он, так чтобы услышали все. — Копьём под колено и так вовремя. Сразу видно школу.
— Это не школа.
— Да я про навыки, а не место, — хлопнули меня снова по плечу. — Ты не тушуйся, будет что местным неженкам рассказать. Выжил после нападения бандитов. Во, история! — и мне показали большой палец.
Где-то на другой стороне лагеря Эрхард тяжело шёл вдоль повозок и проверял каждую печать пальцами, как проверял до боя. Дрок шёл за ним, чуть отставая. Они не разговаривали.
Глава каравана приблизился, когда я уже натягивал рубаху обратно. Гарек тут же встал и отошёл. Эрхард постоял пульсацию у колеса, опершись о него ладонью. Под этой ладонью сегодня в первый раз увидел печать.
— Имя? — спросил он наконец.
Поднял голову.
— Рейланд.
— Я видел, что ты сделал, Рейланд. Кто тебя учил?
— Руины, — ответил я.
— У тебя в копье что-то есть, — добавил он спокойнее, и я почувствовал, как у меня под кожей всё стянулось. — Не артефакт, его бы я почувствовал, да и техники у тебя не может быть.
Не ответил. Молчать было умнее, чем врать.
— Не моё дело, — выдал он.
Мои плечи опустились, и я выдохнул. Копьё… Может правда оно какое-то особенное? Хотя нет, просто это режущий удар, который я пропустил через древко.
Он развернулся и пошёл к костру. На полпути остановился и, не оборачиваясь, добавил:
— В караване есть место тем, кто занят делом. Сегодня твоё дело заметили.
И ушёл. Дрок, проходивший мимо, коротко ударил меня тяжёлой ладонью по плечу, так, что у меня в раненом боку отозвалось до колена.
— Молодец, — выдал он.
Костёр снова прогорел до низкого ровного жара. Раненые сели ближе к огню. Гары, привязанные к бортам, перестали прясть ушами и заснули стоя. Печати на средних повозках лежали ровно.
Сидел спиной к колесу, держа копьё на коленях, и смотрел на огонь. В голове было пусто и медленно. Бок горел, но не страшно. В горле всё ещё стоял горький след Железного Сна, и от него я отделывался редкими маленькими глотками воды.
Арт подошёл и сел напротив меня, у того же колеса. Он молчал какое-то время. Потом, не поднимая глаз, выдал:
— Куда везём, ты не спрашиваешь.
— Не моё.
— Хорошо, что не твоё.
Помолчали. Он подобрал на земле сухую щепку, повертел в пальцах и бросил обратно.
— Сколько нам ещё ехать? — спросил я негромко.
Арт коротко глянул на Дрока, который сидел у первой повозки и при свете углей резал что-то ножом. Дрок не повернул головы, но я понял, что он услышал. Он не остановил Арта.
— В Вес, ещё дня три, — ответил Арт.
— Вес?
— Весовые Леса, если по-писарски. Те, кто там не был, говорят «Весовые». Кто бывал — Вес.
— Почему? — поднял я бровь
— Потому что там живут те, у кого он есть.
Повторил про себя слова: «у кого есть вес».
— Лес, а внутри много поселений, там живут охотники и людей у них побольше, чем в любой нашей дружине. И таких поселений сотни. — Добавил Арт.
— Сильные? — решил я узнать.
— Не знаю, ты мне скажи. Если все кто там живём минимум стадии Сердцевины, а ещё и Ядер много. Это сильные?
Я открыл рот. Только что перед глазами показался ещё один горизонт. Место, где все стадии Сердцевины? В школах считается, что она великая, если есть один на такой стадии возвышения. А Ядро выходит это следующая стадия? Что же там за монстры… Воронье Крыло с его Ростками, Узлами уже не казался чем-то непостижимым.
— Город как-то пытался с ними воевать, — хмыкнул Арт.
— И? — я проглотил.
— Город стал меньше, — пожал плечами парень. — Те руины, что теперь есть у Вороньего Крыла и где охотятся дружины… возникли как раз после той войны.
Я не знал, что и сказать. Наши руины это после войны с Вороньем Крылом, а их после стычки с Весом? А если что-то ещё там дальше, я посмотрел на горизонт. Есть ли предел у пути неба?
— А что за Ядром? — решил я спросить.
Арт помолчал.
— Вот станешь сильным, — сказал он наконец. — Тогда и узнаешь, а сейчас не забивай себе голову Зерно.
Какое-то время мы молчали. Угли тихо ели себя изнутри. На той стороне лагеря Гарек сидел рядом с раненым возчиком и тихо бубнил что-то ровное.
Арт зачем-то посмотрел на моё копьё. Долго, внимательно. Потом снова на меня.
— Откуда ты? — спросил он.
— Деревенька есть в Руинах, когда-то старейшиной там был Тарим, — улыбнулся я в ответ, вспоминая как убил этого шалха.
— Тарим? — переспросил меня парень. — А что он больше не старейшина?
— Нет, — мотнул я головой. — Умер.
— Вон оно как… — хмыкнул Арт. — Ну туда ему и дорога. Плохой мужик был.
В углу моего глаза Дрок у первой повозки на пульсацию перестал водить ножом по камню.
Арт смотрел на меня, а потом заговорил и прищурился:
— А ты не слышал про одного мальчишку, вроде бы из вашей деревни был. Он от скалиха в деревню Финея ночью прибежал. Спрятал оружие перед воротами в сухие листья. Кричал, чтобы пустили.
В груди у меня медленно стало холодно, а ладонь сама сжала копьё. Проглотил и постарался не показать, что меня это задело.
— Откуда знаешь? — мой голос вышел ровным.
— Слышал, — парень не сводил с меня взгляда. — А ты?
Арт смотрел на меня. Лицо его в свете углей было ровное, и поэтому неприятное.