Страница 78 из 98
Я не стала говорить о том, как быстро они все от него отвернулись. Как быстро все сдались, как быстро поверили в то, что Бездна просто взяла над ним власть. Но если бы даже весь мир был против, я бы все равно никогда не допустила мысли, что Богдан способен подвергнуть опасности кого бы то ни было. Не говоря уже о своих близких.
Михаил давил на то, что на Разрыве погибло множество бестиаров, но выжило множество людей. Которых Бездна, ее твари просто вытравили бы, выжгли, как пожары, пожирающие лес. Бестиары дают клятву защищать наш мир до последнего вздоха, и оставшиеся в тот день с Богданом просто сделали свой выбор, остались верными этой клятве. Но об этом все почему-то благополучно забыли.
Говорить я не стала, но, должно быть, разочарование все же проступило на моем лице, потому что Евгений неожиданно опустил глаза.
— Ты не представляешь, что такое Север, Алина. Первые холода там наступят уже в конце лета, чуть меньше чем через месяц. В первый месяц осени пойдет снег..
— С этим я как-нибудь справлюсь, – холодно ответила я и отвернулась.
По скрипнувшей двери я догадалась, что Евгений вышел, но не двинулась с места. Стояла, обхватив себя руками, глядя на втекающую сквозь окошечко жару и яркое солнце. Конечно, я представляла, что такое Север, географию мы изучали еще в академии. Я знала и о поздних восходах, и ранних закатах, и о холоде, и о ночи, которая длится более месяца без перерыва.
Но все это ничего не меняло. Я не просто была уверена, что должна поехать, я знала это. Знала, что только так у меня получится помочь Богдану, уберечь его. Однажды, во время пожара, уже удалось. В тот раз это произошло по наитию, но.. теперь я гораздо более опытна, и смогу справиться со всем, что бы ни приготовил для него Михаил.
Евгений вернулся где-то через час: видимо, встречи с Верховным пришлось ждать, а потом между ними состоялся непростой разговор. Судя по тому, что бестиар выглядел уставшим, а складка между его бровей залегла и разглаживаться не спешила, ничего приятного в этом разговоре не было.
— Судья согласился на такой вариант, – хмуро произнес он. – Но если ты снова станешь причиной подобного, ты его убьешь.
— Не стану, – отрезала я, – спасибо. Отвези меня к Снежане, нам надо успеть собрать вещи.
— Не торопись. У меня состоялся разговор еще и с Богданом, и он, разумеется, против. Поэтому, прежде чем ты попытаешься совершить самую большую в своей жизни ошибку, поговори с ним.
Чтобы услышать, что я ни в коем случае не должна ехать?
Вот только сама мысль о том, чтобы увидеть его лицом к лицу, коснуться его, заставила меня кивнуть.
— Хорошо.
Богдана держали в такой же небольшой комнатке, как и меня: видимо, они предназначались для ожидающих решения суда или таких вот, вроде меня, суд не уважающих. За дверью дежурили двое бестиаров и двое городничих, но, стоило мне войти, я обо всем забыла.
Бросилась к нему, чтобы обнять, и миг, когда его ладони в наручниках легли мне на спину, стал кратким мигом облегчения. До той минуты, пока он вдруг произнес:
— Что ты еще надумала себе, Алина? Я не позволю тебе ехать на Север. Не позволю ломать себе и Снежане жизнь.
В этот момент я сердито вынырнула из его рук.
— Знаешь, если по поводу Снежаны я еще могу согласиться, то моя жизнь – жизнь взрослой свободной женщины, принадлежит исключительно мне. Запретить мне ты больше не можешь.
— Не могу, но надеюсь воззвать к твоему благоразумию..
— Бесполезно. Его у меня никогда не было.
Богдан нахмурился, становясь еще более уставшим и мрачным. Теперь я видела каждую морщинку, проступившую на его лице от недосыпа, тревоги, напряжения. Темные круги под глазами. Пустоту, которая терзала его не хуже бездны.
— Это не шутки, – произнес он.
— А я не шучу. Я все равно поеду с тобой, Богдан, хочешь ты того или нет. Даже если будешь гнать от себя. Даже если скажешь, что видеть не хочешь. Снежана – наша с тобой дочь, и ей будет хорошо там, где мы. Не суть важно, Север это или что-то еще. Я тебя не оставлю. Даже не пытайся.
— Я опасен, Алина. – Он невольно повысил голос. – Как ты не можешь этого понять?!
— Я могу понять, что благодаря тебе, благодаря твоей выдержке и силе город не разрушен, люди не пострадали..
— Не пострадали?! Несколько человек мертвы!
— Это несчастный случай, Богдан. Это могла быть резкая смена погоды, удар магией от артефакта, лошади, которые посреди улицы понесли..
— Но это был я. – В его словах прозвучала такая горечь, что больно стало мне. Почти физически.
— Хочешь считать себя виноватым, я тебе помешать не могу, – произнесла я, глядя ему в глаза. – Я думаю о тех, кто остался жив. О дворце, о городе, который цел и невредим. О том, что у Снежаны, Матвея и Мирона все еще есть отец. О том, что ты есть. Понимаешь?
— Ты хотела уехать, Алина, – все так же хмуро произнес Богдан, – что изменилось сейчас? Я был бы счастлив, если бы вы уехали, начали новую жизнь..
— А мы нет, – перебила его я. – Ты спросил, что изменилось? Это. Я поняла, что не смогу быть счастлива без тебя. Сколько бы лет ни прошло. Сколько бы событий нас не разделяли, сколько бы обстоятельств. Для меня это уже никогда не изменится, даже если это изменится для тебя. Я люблю тебя, Богдан Велимирский, и так будет всегда.
Богдан на мгновение замер, словно не мог поверить в то, что услышал. И в это мгновение я получила возможность увидеть, как расцветает его лицо, лицо, до этого напоминавшее грозовое небо. Как из его глаз уходит та боль, что я чувствовала совсем недавно. Как мне самой от этого становится легче дышать.
— О чем ты говоришь, Алина? – хрипло, надтреснуто произнес он. – Я никогда не смогу тебя разлюбить. Ты в моем сердце. Как и наша дочь.
Я не стала продолжать этот разговор, просто порывисто его обняла. В этот момент мне казалось, что, что бы ни произошло дальше, я смогу справиться абсолютно со всем.