Страница 42 из 98
— Которые стали ей не нужны. Благодаря тебе! Ее боль столь велика, что она не нашла в себе сил даже жить в мире с собой ради них! Это все, на что ты способна, Алина! Все, к чему ты прикасаешься, разрушается! Милен ведь тоже был в тебя влюблен, а ты ни сном ни духом!
— При чем тут Милен? – переспросила я.
Погибший друг не раз являлся мне во снах, но сейчас я оказалась настолько растеряна и не готова к этому вопросу, что дала Марике второе преимущество.
— При том, что он оттолкнул тебя от запечатанного разрыва, когда тебе стало плохо! Из-за тебя он стал нулевиком! Из-за тебя он мертв!
Марика не стала рисковать полученным преимуществом и вылетела за дверь раньше, чем я успела ответить. У меня же в голове сейчас крутились ее последние слова: я никогда не думала о том, что могла как-то повлиять на то, что произошло с Миленом. Но что, если она права? Что, если во мне и впрямь Изначальная магия, о которой говорил Богдан, что, если тот запечатанный разрыв отреагировал на нее, что, если Милен пострадал из-за меня?
Во время той учебной поездки у меня закружилась голова, когда я подошла к бывшей линии Бездны. Милен меня оттащил, потому что я, в отличие от остальных, приблизилась к ней, хотя нас предупреждали, что этого делать не стоит. Что чем ближе подходишь, тем сильнее ее остаточное влияние.
Что, если и правда причина в этом?
Точнее, во мне.
Но страшнее всего было даже не это. Страшнее всего было то, что пришло мне в голову мгновением позже.
Что, если Разрыв, разделивший Лазовию на два государства, тоже случился из-за меня?
Ведь я..
Додумать мне попросту не дали: дверь распахнулась, и в комнату влетела перепуганная Зарина, которая несла на руках Снежану. Моя дочь была вся в грязи, в волосах запутались комья грязи, платье было такое, будто она валялась на проселочной дороге после дождя. Но страшнее всего было то, что у нее в грязи было даже лицо и руки.
Снежана рыдала взахлеб, так горько и так отчаянно, как умеют только дети.
— Что произошло?! – в ужасе спросила я, метнувшись к няне, которая уже запыхалась и с трудом переставляла ноги. Зарину нельзя было назвать крупной, а учитывая, что Снежана тоже основательно подросла, я просто не представляю, как она ее дотащила.
— Я не успела.. – всхлипнула няня. – Мы как обычно гуляли на дальнем дворе, ну том, что как небольшой парк. Я отвернулась ненадолго..
— И?!
Я перехватила Снежану на руки, усадила в кресло, вглядываясь в лицо – нет ли где крови или царапин.
— И тут мальчишки эти.. вылетели, как бездновы твари.. ой, простите..
Крови и царапин не было, но я все равно метнула на няню яростный взгляд, а потом снова повернулась к дочери.
— Снежинка, болит что-нибудь?
— Не-е-е-т, – сквозь слезы выдохнула Снежана.
— Точно?
— То-о-о-ч-но.. Ма-ам-а-а-а..
Она продолжала рыдать, поэтому я опустилась в кресло, рядышком с ней, обняла. Дочь немедленно влезла ко мне на колени, вцепилась пальчиками в плечи и зарыдала еще горше.
— Какие мальчишки?! – раздраженно спросила я.
— Так хозяйские.. Кавальера Велимирского сыновья, – Зарина приложила руки к груди. – Налетели и говорят..
— Тебе и тво-оей ма-аме-е-е место в грязи-и-и-и.. – Снежана заревела еще громче.
— Они ее комьями грязи закидали, – виновато пробормотала няня. – Не знаю даже, где нашли.. в мешке принесли.. Я едва вздохнуть успела..
Я сдвинула брови и кивнула Зарине:
— Иди переоденься.
Сама же продолжала сидеть и укачивать свою малышку, которая продолжала плакать и всхлипывать. Дождалась, пока слезы иссякнут, только после этого погладила по волосам.
— Пойдем купаться? Ты ведь любишь купаться?
— Почему они так сказали, ма-а..ма? – дочь икнула. – Почему они так поступили? Мы же дружили, и все было хорошо!
В ее голосе было столько боли, что мне захотелось открутить близнецам головы. Или, как минимум, макнуть головами в самые вонючие и самые глубокие лужи Талминбурга.
— Будешь купаться, а я все тебе расскажу, хорошо?
— Хо.. рошо, – снова икнула Снежана.
Я же впервые в своей жизни поняла, что не представляю, что ей говорить.