Страница 20 из 98
Дальнейший разговор казалось бы, все расставил по местам, но.. Анна прекрасно понимала, что ничего между ними еще не кончено. Как бы Богдану ни хотелось верить в то, что он держит Алину при себе лишь из-за Михаила. Обманывать себя гораздо проще, в этом Анна убедилась на своем опыте.
Негромкий стук в дверь выдернул ее из собственных мыслей. Анна открыла глаза и произнесла:
— Входите.
В комнату вошла, а если быть точной, влетела Марика. Со дня, как здесь появилась Алина, Анна свою фрейлину не узнавала. Возможно, все дело было в прошлом. В их прошлом. Марика до сих пор считала, что Алина ее предала и бросила на произвол судьбы, но именно Анна как никто другая понимала, что Алина делала тогда. Она боролась за свою жизнь. Теми методами, которые ей были доступны и на которые ей хватило совести.
— Простите, что беспокою, – Марика сделала реверанс, – но я больше не могу это терпеть, Анна.
— Если ты про Алину, то пожалуйста, не начинай. Мы с тобой уже все обсудили.
То, что Алина «змея», и то, что ее появление здесь ничем хорошим не кончится – тоже.
— Да, но на этот раз.. – Марика покачала головой. – Я бы не стала беспокоить по пустякам, особенно зная о вашем состоянии!
Анна прикрыла глаза. Низ живота снова мучительно потянуло, и ей показалось, что надо переключиться.
— Хорошо. Говори.
— Алина, она.. простите, но она преследует вашего мужа! На этот раз она нашла его даже в зале для тренировок! Воспользовалась его разгоряченным состоянием и соблазнила!
Марика прижала руки к груди, а у Анны запульсировало в висках. Да, они с Богданом давно не жили как муж и жена, но одно дело знать, что у него есть временные любовницы, которых он меняет как перчатки, совсем другое – что появилась та, кто изначально разрушила их брак! Сделала их счастье невозможным. Превратила их семью в две половинки, держащиеся только на хрупких сыновьях.
Малознакомое и нечастое в ее случае чувство ненависти той самой змеей шевельнулось в груди. Подцепило своим хвостом обиду, несправедливость, отчаяние. Заставило горечь встать в горле тяжелым комом.
Тем не менее когда Анна открыла глаза, в них не было ни слезинки.
— Ты уверена? – спросила она.
Злость на Алину мешала мыслить здраво, но она не хотела превращаться в одну из тех женщин, которые, не разобравшись, наворотят дел.
— Конечно я уверена! – Марика захлопала ресницами. – Я бы не стала.. я видела все своими собственными глазами! Я просто следила за ней! Знала, что от нее стоит ждать чего-то подобного! Она просто явилась к нему, и..
— Довольно.
Анна сдавила виски руками: к тошноте добавилась пульсация и боль в голове. Но еще – ярость! Как можно быть такой.. беспринципной! Продажной, расчетливой, не понимающей, что есть вещи, через которые нельзя перешагивать! В частности, дети!
Мирон и Матвей, что они сделали ей? А она, Анна, что сделала? Позволила ее дочери играть с ними! Ни словом, ни взглядом не обидела, не оскорбила. Не считая той вспышки чувств по приезду, но ведь это были эмоции!
Как после всего Алина могла так низко себя повести? Так низко!
Просто взять и перечеркнуть все. Не считаясь с чувствами ее малышей (каково им будет узнать об отце?) Не считаясь с ее чувствами.
Анна знала о существовании всяких женщин и наивной далеко не была, но такое!
Когда она снова открыла глаза и взглянула на Марику, в них был только холод.
— Мне нужно будет, чтобы ты для меня кое-что сделала, – сказала она.