Страница 49 из 90
Она сказала ровно тоже самое, что думала и я, но почему-то после этих искренних и честных слов мрачная невидимая туча зависла над моей головой. Рана на спине заныла с новой силой, да так резко, что заставила меня сжать зубы до скрипа.
Мы подождали еще с десяток минут, когда госпожа Льюис вышла из тряпичного укрытия, плотно задернув его обратно. Она была уставшая и явно вымотанная.
— Что у тебя? – грубо спросила меня она.
Я, ничего не отвечая, просто повернулась к ней спиной.
— Бездна, девочка, ты почему сразу не сказала, что ранена? Еще и пол испачкала. Давай, убирай свою водицу отсюда и пол за подругой подотри, а ты, проходи.
Мы обменялись взглядами с Бэллой полными обожания. Нам обеим нравилась госпожа Льюис.
Я прошла за другую шторку и опустилась на постель, без свежести водяной глади Бэллиных чар, я чувствовала боль еще сильнее. Рана явно была глубокой, судя по пульсации, волны которой я ощущала чуть ли не на всю спину, хотя такой большой раны там быть не могло.
— Раздевайся! – велела мне подошедшая рожденная альвами.
Я бросила взгляд на шторку и стала аккуратно снимать свой зачарованный от огня кожаный нагрудник. Эх, мой любимый лиф. С голой грудью я воинственно держала нагрудник в вытянутых руках и сожалела – теперь ему требовалась реставрация. Спинка еле удерживалась бретелями, рассеченная в нескольких местах.
Госпожа Льюис перекинула мою косу вперед, отвлекая от мрачных бытовых мыслей. Что-то холодное и очень щиплющее тут же прижалось к моей поврежденной спине, заставляя мои соски сжаться не то от холода лекарского пункта, не то от боли.
— Как же так получилось? Рана неровная, как будто размозженная, но рассечение больно велико, чем же тебя так приложило?
— Струей воды.
Госпожа Льюис присвистнула.
— Почему в глаза не капаешь? – спросила она и снова прижала что-то болючее к ране, заставляя меня все больше и больше ссутулиться и держать желающий поругаться язык за зубами.
— Капаю, вообще-то.. – прохрипела я.
— И до сих пор один глаз без цвета? – изумилась она. – Странно. Полосы от когтей почти исчезли! Я сменю лекарство после того, как зашьем тебе спинку.
— Придется шить? Почему не магией?
Госпожа Льюис вздохнула и нехотя ответила:
— Если бы ты сразу обозначила свою рану, то я бы поэкономнее ее расходовала, а, сейчас я сильно потратилась на ожог Со. Я использую остатки резерва для скрепления, и шрама не останется, но стянуть края и залечить полностью, увы, моей магии исцеления не хватит..
— Ничего, я потерплю.. – смиряясь с тем, что я собираю все недоразумением на своем пути.
Я чувствовала, как иголка госпожи Льюис прокалывала кожу с одной стороны раны, следом с другой. Затем заведующая лекарским пунктом делала узелок, любовалась сотворенной красотой и приступала к следующему стежку. Такой монотонной работой она занималась довольно долго, и даже не успела закончить, как мы услышали грохот распахнутой двери. Отгораживающую от постителей шторку рывком кто-то открыл, несмотря на лепетание побледневшей Бэллы.
Под гнетущим взглядом Ручейка я испуганно замерла и отвела взгляд к нему за спину. За ней выглядывал Бэн. Я устало вздохнула, от чего обнаженная грудь качнулась, привлекая внимание.
— Вон! – заорала госпожа Льюис, вскакивая за мной. Она была в бешенстве. Но стоило ей увидеть за своим сородичем Бэна, как иголка выпала из ее ослабевших рук.
Теперь все смотрели на госпожу Льюис, которая задыхалась, а на ее глаза наворачивались слезы. Бэн выглядел так, будто бы он пропустил удар по голове, и его заветная мечта исполнилась, и все это случилось одновеременно, в общем, глупое у него было выражение лица.
Вокруг госпожи Льюис стала закручиваться неведомая мне магия.. Видимые участки кожи засветились серебряным светом, а на ее руках проявились серебряные же линии узоров. И я уверена, что они теперь покрывали все ее тело. Нашим же взглядам было доступны лишь предплечья госпожи Льюис, что были засучены перед тем, как лекарка приступила к своей работе.
— Ты! – шептала она, – ты!
Бэн сделал к ней уверенный шаг и взял ее руки в свои.
— Я! – твердо произнес сон, разглядывая ее испуганное и граничащее на грани истерики лицо.
Бэн ласково приобнял госпожу Льюис, и та натуральным образом разревелась на его груди.
Очень интересная картина, познавательная, но с новым тяжелым вздохом мне пришлось закрыть руками съежившиеся горошины на груди. Глаза Ручейка снова обожгли холодом мою обнаженность, и с тем же рывком он закрылся невесомой преградой, отсекая от меня себя, а за одно скрывая и Бэна с растрогавшейся госпожой Льюис.
Что это было такое? Да, была у меня одна догадка, но я не очень хотела верить в то, что увидела, но отрицать факты не стану. С точным выводом решила не спешить, а спросить у госпожи Льюис прямо, когда радость от значимого для нее события спадет, и она вернется к моему лечению.
— Подожди меня снаружи! – сказала она, шмыгая носом.
Что ответил ей Бэн я уже не расслышала.
Рожденная альвами неслышно прошла сквозь тряпичное ограждение. Она излучала внутренней свет, хоть и выглядела виноватой. Ей было явно не очень удобно перед полуголой мной.
— Извини .. – пролепетала она и взяла новые инструменты.
— Если расскажете, чему мы стали случайными свидетелями! – решилась я.
— Хм-м-м, плата не слишком велика. Это не секрет. Как думаешь, почему оставшиеся рожденные альвами выбирают путь отшельничества?
— И почему же?
— Потому что боль от потери любимого слишком велика! Кто-то из оставшихся из дивного народа выбрал этот путь, чтобы никогда не встретить свою истинную половину и не страдать, а кто-то встретил ее и пережил свою любовь, обрекая себя на мучительно долгую жизнь без нее.
— Истинной любви? – в груди печально заныло.
— Да, тот, кто создавал рожденных альвами был очень романтичным. Нам судьба дарит лишь одного любимого, с которым мы сможем построить свое счастье, лишь одного..
— И истинная любовь проявляется на теле серебряными узорами? – я затаила дыхание, ожидая ее ответа.
— Да, линии истинной любви покрывают тело рожденного альвами, сообщая всем, что его сердце, душа и ум прочно заняты встреченной судьбой. И сейчас вы увидели, как я встретила свое чудо, на которое и не смела надеяться.. – окровенено сказала госпожа Льюис.