Страница 24 из 36
Глава 20. Правда, которая убивает
Обратная дорога в особняк промелькнула в тумане. Я сидела, уставившись в окно, но не видела ни сосен, ни гор. Передо мной стояло лишь одно лицо... Амины. Не несчастной женщины, потерявшей детей, а холодной, расчетливой убийцы. Ее безумие оказалось не следствием горя, а его причиной.
Аслан молчал. Он видел мое состояние и, кажется, понимал, что Сусанна вложила в мои руки не просто информацию, а настоящее оружие.- Что она тебе сказала? - наконец спросил он, когда особняк показался вдали. -
- Правду, - мой голос прозвучал хрипло. - Или очередную ложь. Я уже не знаю. Мы въехали во двор. Руслан ждал на ступенях, его поза была напряженной. Он заметил машину Аслана и медленно спустился, подходя к моей двери. Он открыл ее еще до того, как Аслан заглушил двигатель.
- Где вы были? - его голос был тихим и опасным.
Его взгляд прожигал меня насквозь, будто Аслана не существовало.- Я просила Аслана отвезти меня к старой мельнице, - ответила я, выходя из машины. Ложь была бы бесполезной. Он бы все равно узнал. - Мне нужно было побыть одной. Подумать. Его глаза сузились. - О чем? О том, как снова сбежать?
- О нас, - посмотрела ему прямо в глаза. - О том, что нас сломало. Он схватил меня за руку выше локтя, его пальцы впились в меня почти до боли. - Я предупреждал тебя, Вера. Я говорил, что не потерплю неповиновения.- Это не было неповиновением, - я не отводила взгляда. Внутри все кричало, но я держалась. - Это была необходимость. Я говорила с Сусанной.
Он замер. Даже его дыхание, казалось, остановилось. Аслан, выходивший из машины, тоже застыл на месте. Ты... что?! - прорычал Руслан.
Я сказала, что говорила с Сусанной. Она рассказала мне кое-что интересное. О твоей матери.
Волна гнева поднялась от его шеи к лицу, делая его пунцовым. Его хватка немного ослабла. - Пошла в дом, - приказал он сдавленным голосом. - Аслан! За ней!
Он поволок меня за собой в кабинет, распахнул дверь,и втолкнул внутрь. Аслан вошел следом, закрыв за собой дверь.
- Что она тебе сказала?
Руслан стоял, сжимая кулаки. В каждом его слове клокотала ярость. Какой яд она влила в твои уши?
Она сказала, что твоя мать ненавидела всех, кто мог отнять у нее тебя, начала я, мой голос был удивительно ровным. -- Она сказала, что Амина была готова на все, чтобы остаться единственной женщиной в твоей жизни. Даже на убийство.
Руслан застыл, как глыба льда. Только его глаза выдавали бурю внутри.- Врешь.
Я подошла к нему вплотную.
- Спроси свою мать о тех особых травах, что она привезла из своих поездок... Для «укрепления здоровья». Спроси, что это был за сбор. Тот самый чай, что заваривала мне Заира каждый день... по приказу Амины. Он должен был «укрепить» меня или убить нашего с тобой ребенка?
В воздухе повисла гробовая тишина. Аслан смотрел на пол, его лицо стало бледным.
Я положила руку на плоский живот, прикрыв то место, где когда-то зародилась и погасла маленькая жизнь.
-После разговора с Сусанной, все стало на свои места.
Я посмотрела на закрытую дверь, за которой, наверняка, стояла, и подслушивала Заира
Руслан медленно покачал головой. - Нет. Это ложь. Сусанна ненавидит ее. И теперь пытается втоптать в грязь её имя.
- Почему?! - крикнула я, и наконец эмоции прорвались наружу. - Почему ты готов поверить, что это сделала я, но не готов даже рассмотреть возможность, что это сделала она? Твоя священная, безупречная мать!
- ЗАТКНИСЬ! - он рванулся ко мне, его рука взметнулась для удара. Я не отпрянула. Я подставила лицо. - Давай, бей! Проще ведь ударить меня, чем посмотреть правде в глаза! Она монстр, Руслан! Монстр, который вырастил тебя! И ты стал таким же! Его рука замерла в воздухе. Дрожала. Он смотрел на меня с таким выражением боли и злости, что мне стало его жаль.
Выйди, - прошептал он, не глядя на Аслана.
Руслан...
ВЫЙДИ!
Аслан бросил на меня последний предупреждающий взгляд, полный тревоги и вышел.
Мы остались одни.
Руслан опустил руку. Он отступил на шаг, будто я была заразной.- Ты не понимаешь, о чем говоришь, - его голос был едва слышен. - Ты не знаешь, через что она прошла.
- Я знаю, через что прошла я! -горячие слезы потекли по щекам. - Я знаю, что потеряла ребенка! И все эти годы ты заставлял меня верить, что это была моя вина! А она... она все это время смотрела тебе в глаза, и улыбалась зная правду. Она отняла у тебя сына! Ты винил меня!
Он упал в кресло, закрыв лицо руками.
Передо мной сидел не властный деспот, а просто человек, чей мир рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь пыль от иллюзий.
Она... не смогла бы, - его голос был приглушен пальцами. - Она любит меня.
- Слишком сильно, - прошептала я. - Слишком сильно, чтобы быть здоровой. Посмотри вокруг, Руслан! На этот дом! На эти решетки! На ту боль, что ты мне причиняешь!! Ты стал тем, кем она хотела тебя видеть. Человеком, который никому не доверяет. Который никого не подпускает близко. Ты превращаешь любовь в пытку, а дом в тюрьму. И самое страшное... ты стал точной копией своей матери!
Он опустил руки. Его лицо было мокрым от слез.
Настоящих слез.
- Я думал..ты испугалась ответственности. Испугалась родить от меня ребенка, - он с трудом произносил слова.
- Я любила его,
- мой голос дрогнул. - Я хотела его больше всего на
свете. И я оплакивала его все эти годы. Одна.
Он смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Вся та стена ярости, подозрений и одержимости, что он выстраивал все эти годы, дала трещину. И сквозь нее проглядывало раскаяние. И ужасающая, всепоглощающая пустота
Что я наделал.. - прошептал он, глядя на свои руки, словно на них проступала темная кровь.
Я не ответила.
Я будто стала зрителем в самом конце нашей пьесы, где палач наконец увидел своё отражение в луже у виселицы. Это зрелище не принесло ни удовлетворения, ни облегчения. Лишь абсолютное оцепенение, сковывающее тело. Единственный итог нашей общей трагедии. Правду, которую я искала, оказалась не светом, а раскаленным железом. Она опалила его совесть и обожгла мне душу, оставив на обоих один и тот же незаживающий шрам. Он поднялся и подошел к бару. Руслан просто стоял, опершись о него, его спина была согнута под тяжестью откровения.
- Уйди, - сказал он, не оборачиваясь. Его голос стал безжизненным. -Просто... уйди.
Я повернулась и вышла из его кабинета. В коридоре застыла Заира. Лицо экономки стало бледным, как полотно. В глазах у нее плескался испуг. Настоящий, животный страх.
Она все слышала.
Я прошла мимо нее, не сказав ни слова.