Страница 16 из 36
Глава 14. Пепел
Платье из черного, тяжелого атласа, лежало на мне тяжелым, безжизненным грузом. Холодное и безжизненное, как поверхность глухого озера. Каждый его муаровый перелив был напоминанием о цене, которую я заплатила. Жесткий высокий воротник, впивался в шею, напоминая о границах, которые мне отныне запрещено переступать. Длинные рукава, скрывавшие мои запястья и ладони, были не просто тканью. Они были саваном для следов его пальцев, синяков-отметин, цветущих на моих плечах словно зловещие тюльпаны. Траурная роба, где каждая строчка была нитью его мести. Оно соблазнительно струилось по моей фигуре, подчеркивая изгибы с бесстыдной откровенностью, но не дарило ни единой возможности прикосновения к коже. Это был мой шит. Мой личный саван.
Заира, закончив свою работу, отступила на шаг. Ее холодные, костлявые пальцы, скользнули по моей спине, застегивая потайную молнию. Ее прикосновение вызвало во мне брезгливую дрожь, словно по коже проползла змея, оставляя за собой скользкий след осквернения.- Он ждет внизу, - еле слышно произнесла она.
В этих трех словах заключалась вся бездна моего положения. Я заставила себя поднять взгляд и встретиться с отражением в огромном пасмурном зеркале. Из его глубины на меня смотрела незнакомка. Лицо из белого фарфора, лишенное жизни. Глаза, широко распахнутые, подчеркнутые темной, почти черной подводкой. Два бездонных голубых омута, в которых плескался ледяной ужас. И на этом фоне алые губы. Сочащийся яд, сладкая приманка. Я была похожа на белую белладонну. Смертельно опасный, дурманящий цветок. Одно прикосновение…..гибель. Мой палец дрогнул, коснувшись холодного металла на шее. Подарок Руслана. Колье с лунными камнями. Я застегнула его, и тяжесть драгоценностей легла на ключицы, как оковы. Камни, мертвенно-серебристые, поблескивали в свете ламп, словно застывшие, окаменевшие слезы. Те самые слезы, которые я уже не в силах пролить.
Я сделала глубокий вдох, и отражение в зеркале ответило мне тем же движением. Это была я, но в то же время не я. Это была кукла, которую одели к торжеству. Это была жертва, украшенная для алтаря. Это была мстительница, затаившая яд в своей улыбке.
Мой мир сузился до мраморной лестницы и мощной фигуры внизу. Тишину в доме, разорвал едва уловимый шелест, дуновение, шепот дорогого шелка о бархатную кожу. Но для его слуха, отточенного ожиданием, это был громовый раскат.
Голова Руслана медленно поднялась. Шея была напряжена, каждая мышца натянута, будто готовясь к удару. Вся его поза, до этого момента: расслабленная, уверенная в своей силе в безупречно сидящем смокинге, мгновенно преобразилась.
Плечи распрямились, грудная клетка расширилась на вдохе, застыв в немом усилии. Каждый мой шаг по ступеням отзывался в нем глухим ударом пульса, заставляя его собственное сердце сжиматься в груди с тяжелой, болезненной силой.
Он стоял, застывший у подножия лестницы, как изваяние, высеченное из гранита. Но внутри этого изваяния бушевал вулкан. Его взгляд... был тяжелым, горячим, физически ощутимым, как прикосновение раскаленного металла. Он скользил по моим плечам, бедрам, тонкой талии, и мне казалось, что на коже вот-вот проступят ожоги. Он прожигал саму ткань, отделявшую его от меня, ощупывая каждый изгиб, каждую линию моего тела с таким интенсивным голодом, что воздух вокруг нас стал густым и звенящим. В его глазах бушевал хаос. Зрачки, расширились до черноты, поглотив весь свет, и в этой бездне плясал неукротимый огонь. Это был примитивный, древний огонь охотника, увидевшего свою добычу. Огонь собственника, готового смести все на своем пути.
И в этой тишине, громче любого крика, звучал его немой голод. Он не просто хотел меня. Он жаждал обладать, голод граничащей с болью. Он впитывал мой образ, мое медленное, невыносимое приближение, как человек, умирающий от жажды в пустыне, впитывает вид заветного источника. Это была жажда, способная растопить сталь, сжечь дотла всю его выдержку, всю цивилизованность, которую символизировал его безупречный смокинг. И в следующую секунду, мне показалось, что он был готов рухнуть передо мной на колени или взять меня силой, только бы утолить этот всепоглощающий голод.
Но в самой глубине его глаз, зияла ледяная пустота. Она была не просто отсутствием чего-то, а живым, дышащим существом, призраком всего, что мы уже не вернем. Никогда. Ни тепла наших прежних смехов, ни доверия в прикосновениях, ни тех людей, какими мы были когда-то. Ни нашего прошлого. Ни нас самих. Мы были всего лишь изящными урнами, хранящими пепел того, что сгорело.Глава15. Маскарад
Медленное движение и Руслан протягивает мне руку. Его твердые пальцы властно сомкнулись вокруг моих. Прикосновение было знаком собственности, а не нежности. В нем была тяжесть цепи.
Его губы хищно изогнулись в улыбке, он наклонился так близко, что его дыхание, обожгло мою кожу. - Бесподобна... - прошептал он так тихо, что слова были скорее вибрацией в воздухе, шелестом ядовитого шелка, предназначенным только для меня. - Ты выглядишь как королева, которой тебе суждено было стать. «Было...».
Мне потребовалось много усилий, чтобы растянуть губы в изящную, легкую дугу. Едва заметную улыбку, отточенную до совершенства.
Я чувствовала, как мышцы на лице напрягаются, словно тонкие нити, управляющие марионеткой.
Маска была надета.
Игра началась.
Аслан ждал у дверей, одетый в безупречный черный костюм. Ткань обтягивала его плечи с молчаливой угрозой. Его быстрый взгляд скользнул по моему платью, задержался на колье... И прежде чем его лицо снова стало непроницаемым, я уловила в его глазах секундную вспышку тревоги. Предостережение.
Аслан резко отвел взгляд.
- Машина готова, - коротко бросил он.
Прием проходил в отеле, которым владел Руслан. Хрустальные люстры, позолота, паркет, сверкающий, как черный лед.
Когда мы вошли в зал, разговоры тут же смолкли. Десятки глаз, словно щелкающие затворы камер, устремились на нас. Вернее, на меня. Я чувствовала их любопытство, их зависть, презрение.
Рука Руслана на моей талии была актом владения. Тяжелая, теплая ладонь уверенно лежала на тонком шелке моего платья, словно печать, вдавливая меня в реальность, которую он для меня выбрал. Каждый его шаг был демонстрацией силы. Он представлял меня старым волкам в дорогих костюмах, к их изысканным женам, созданиям, чьи улыбки были такими же пустыми, как взгляд фарфоровых кукол.- Моя невеста, Вера, - его голос звучал, низко, уверенно, с
непоколебимым правом собственности.