Страница 22 из 47
Глава 12
Джамиля
— Где тебе остановить?
Мы въехали уже в Махачкалу, и я просто не могла оторваться от окна. Как же всё изменилось и в то же время осталось прежним.
Родина...
Сейчас я очень сильно почувствовала, что значит это слово.
— Если вам нетрудно, то остановите в центре.
В Махачкале есть несколько больниц, но я уверена, что бабушка лежит в центральной, она находится совсем недалеко от центра, там легко можно дойти пешком и как раз немного полюбоваться этим красивым городом.
— Без проблем.
Мансур уверенно вёл автомобиль, будто знал этот город как свои пять пальцев.
Интересно, какая у него фамилия? Знаю ли я его семью?
То, что я вижу этого мужчину впервые это ясно, он никогда не был приглашён в наш дом. Может, он с Омаром знаком? По возрасту они, наверное, ближе.
А вообще, почему я так много думаю о Мансуре? Ну хорошо, он меня подвёз, и на этом наши пути разойдутся навсегда. В городе я пробуду недолго, надеюсь, бабушка за это время поправится.
Машина остановилась на парковке у большого торгового центра.
— Приехали.
Мужчина вышел первый, подошёл к багажнику и достал мой чемодан.
— Спасибо вам, Мансур, за то, что подвезли. Я, правда, вам очень благодарна.
Я улыбнулась. Совсем скоро я увижу бабушку, и от этого моя душа пела.
— Да не за что.
Я улыбнулась и протянула руку, чтобы взять свой чемодан, Мансур ещё не успел убрать свою руку, и мы прикоснулись друг другу. Мою ладонь в месте прикосновения обожгло и тепло побежало от руки по всему телу. Я не ожидала этого и отдёрнула руку, и Мансур сделал то же самое.
Он тоже это почувствовал?
— До свидания, Джамиля.
Мансур первый отступил на шаг и, открыв дверь машины, запрыгнул на водительское сиденье. Перед тем как захлопнуть дверь, он ещё раз посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнул интерес.
Или мне это показалось?
Но подумать над этим я не успела, машина завелась и тронулась с места, а я будто очнулась и тоже поторопилась. Мне нельзя стоять посреди улицы, меня могут узнать и донести родителям. Хотя это рано или поздно всё равно произойдёт, но я не хотела, чтобы это произошло раньше времени.
Спокойным шагом, чтобы на меня не сильно обращали внимание, я пошла в сторону больницы. Всего пятнадцать минут спокойным шагом и я уже входила в больницу. Здесь всё абсолютно отличалось от той больнице, в которой я работала в Москве. Ремонт здесь был хороший, видно, что делали совсем недавно, но само здание уже стояло не одно десятилетие.
— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, у вас лежит Гаджиева Хадижат Омаровна?
В Москве на ресепшене обычно стоят молоденькие девушки и улыбаются, но здесь меня встретил усталый взгляд женщины, который мне в матери годится. Возможно, я даже знакома с этой женщиной, лицо знакомое, но точно кто она и из какой семьи я не помнила.
— А вы кто ей приходитесь?
Вот и пришёл момент, нужно произнести правду. Надеюсь, у меня будет ещё немного времени, прежде чем в этой больнице окажется вся семья Гаджиевых.
— Внучка.
Нет, конечно, можно было солгать, но тогда меня вряд ли к ней пустили. Да и какой смысл прятаться?
— Джамиля?
Охнула женщина, она смотрела на меня как на призрака, и так будет с каждым. Никто в своём уме не вернулся бы в этот город после того, что я совершила. Но у меня не было выбора, сейчас важно только здоровье бабушки.
— Да, это я.
Женщина ещё несколько минут приходила в себя, а потом быстро что-то начала печатать.
— Это пропуск. Ты можешь приходить к бабушке в любое время.
Она передала мне листок, но сразу не отпустила, продолжила говорить уже шёпотом.
— Твой отец приезжает каждое утро. Больше Хадижат никто не навещает. Она говорила о тебе, часто вспоминает.
Слёзы навернулись, и я подняла лицо к потолку, чтобы их сдержать.
— Спасибо большое.
Забрав пропуск, я пошла на третий этаж, вошла в отделение и взглядом начала искать номер палаты, который мне сообщила женщина с регистратуры. Палату я нашла быстро, но ещё несколько минут просто стояла у двери и не решалась войти.
Вдох-выдох... Вдох-выдох...
Набравшись смелости, я толкнула дверь и вошла в светлую комнату. Бабулю я узнала сразу. Некогда сильная и не сгибаемая Хадижат Омаровна сейчас сама на себя была непохожа. На белоснежном постельном белье лежала старушка, годы не пощадили бабушку, на лице появились глубокие морщины, волосы стали совсем белые. Сейчас бабушка спала и находилась в палате совсем одна, что меня очень порадовало, не хотелось сейчас ни с кем встречаться. Я приблизилась к кровати, села на пустую кровать рядом и просто молча сидела, смотрела на женщину, которая всегда была для меня примером.
— Я так скучала...
Прошептала еле слышно, но бабушка услышала, её веки дрогнули и медленно поднялись. Сначала она смотрела будто сквозь меня мутными глазами, а потом в её взгляде начало появляться узнавание.
— Джамиля...
Слеза скатилась по морщинистой щеке, и бабуля зажмурилась.
— Внученька...
Я уже сама не сдерживалась, соскользнула с кровати на пол и положила голову на грудь бабули, слушала, как неровно бьётся её сердце, и плакала.
— Не сон... Джамиля... Приехала...
Не знаю, сколько времени мы просто плакали, — бабушка гладила меня по волосам и шептала моё имя.
— Приехала бабушка. Как я могла не приехать? Как только узнала, что ты в больнице сразу прилетела.
— Расскажи, как ты устроилась. Где живёшь? Чем занимаешься?
Когда наши слёзы высохли, я наконец-то всё рассказала.
— Значит, по моим стопам решила пойти? Это хорошо. Только нужно хорошо учиться. Ты должна не просто лечить, ты должна чувствовать каждого своего пациента. Не всегда всех можно спасти и вылечить, нужно быть готовой ко всему. Но ты справишься. Это только с виду ты нежная, как майская роза, а внутри есть стержень. Ты со всем справишься, моя девочка.
Эти слова были самой большой наградой для меня. Бабушка — единственный человек, который всегда в меня верил.
— Джамиля, я завещание написала. Дом в Дербенте теперь твой. Расул, конечно, будет рвать и метать, но оспаривать моё желание не посмеет. Ты всегда можешь вернуться, у тебя есть дом.
И снова я не могла сдержать слёз. Я хотела отказаться, но понимала, что бабушка это сделала от всего своего большого сердца.
— Спасибо...