Страница 29 из 90
Глава 6
Метель все усиливалась. Ветер бил в лицо с такой яростью, будто сама крепость пыталась стряхнуть нас со стены — двух упрямцев, посмевших задержаться на ее краю. За зубцами ревела тьма, и казалось, стоит сделать шаг — она с радостью примет в себя. Колючий снег резал кожу, забивался под капюшон, перебивал дыхание. Пальцы коченели от холода. Ветер выл так, будто о чем-то предупреждал. Или оплакивал заранее.
Мне приходилось почти кричать, чтобы начальник крепости услышал меня сквозь этот рев. Но в голове даже тени мысли не мелькнуло предложить спуститься вниз.
Потому что, если я не скажу этого сейчас — я уже не скажу никогда.
Райкер не отпускал мою талию, давая мне так необходимую опору. Как будто она была единственной по-настоящему надежной защитой в этом безумии ветра и льда. И даже сквозь одежду я чувствовала, как от его тела исходит волна сухого жара, согревая все вокруг и не давая мне окончательно превратиться в ледяную статую.
— Вы спросили, что заставило меня карабкаться сюда, — я заставила себя поднять голову, встречаясь с его золотым взглядом. Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в крошечные капли. — Вы ведь и сами уже догадались, лорд Грейвс. В Кьельберг не едут за славой. Сюда бегут, когда за спиной не остается ничего, кроме пепла.
Райкер чуть сузил глаза, но промолчал. Только его пальцы на моей талии едва заметно сжались. Он ждал. А я... Решиться подняться сюда было куда проще, чем довериться совершенно постороннему мужчине. Я и в прошлой жизни не особо страдала доверчивостью, Вельдентар же и вовсе отбил у меня желание доверять.
— Марта сказала вам, что я была «странной»? — я невесело усмехнулась, глядя в темноту перед собой, и ветер тут же сорвал этот звук с моих губ, унося куда-то в темноту. — Она почти не соврала. В Вельдентаре «странность» для женщины — это приговор. Я всегда хотела лечить. Хотела, чтобы мои руки приносили пользу, а не просто перебирали шелка. Но все получилось совсем по-другому...
На секунду я замолчала, собираясь с духом, подыскивая правильные слова. Сейчас нужно было сказать самое главное.
— Моя семья решила, что лучший способ излечить меня от «причуд» — это выдать замуж за человека, которого я боялась больше, чем ваших пустотников, — продолжила я, глядя прямо перед собой. В темноту, где бесновались в безумном танце колкие снежинки. — Человека, который считает, что женщину можно купить, сломать и переделать под себя. Даже не так. Брат крупно проигрался. А выплачивать долг было нечем. И тогда семья решила убить одним выстрелом двух зайцев: выдать меня замуж, расплатившись моим приданым с его долгом. И заодно “излечить” меня от причуд. Мол, обязанности жены и матери вытеснят лекарские глупости и капризы. На них просто не будет времени и сил. Ну а если не выйдет “излечить”, тогда они хотя бы избавятся от меня, передав в полную собственность самому чудовищному супругу, которого только можно был придумать… — Я на миг замолчала, захлебнувшись потоком ледяного воздуха. Но тут же продолжила: — У меня был выбор: покориться, стать живой куклой в золотой клетке или сбежать, отказавшись от имени и семьи, выбрав место, где никому не будет дела до моей родословной, пока я умею врачевать раны. И я выбрала побег.
Выпалив все это на одном дыхании, я взволнованно уставилась мужчине в лицо. Ветер подхватил мое признание и, безумно хохоча, умчался с ним в темноту, рассыпая по пути мгновенно остывшие и превратившиеся в льдинки звуки.
Лорд-протектор молчал. Долго. Слишком долго. Его взгляд без спешки скользил по мне — по лицу, по волосам, по губам — так, словно он не просто выслушал меня, а сейчас прикидывал мою цену. Стою ли я возможных проблем? Или проще отправить меня к жениху...
От отчаяния сердце билось где-то в горле. Я почти физически ощущала эту паузу — натянутую, как тетиву. Ну же… Скажи. Осуди. Или прикажи возвращаться к маркизу.
Только не молчи так.
Начальник крепости заговорил, когда к горлу уже начала подкрадываться истерика.
— И вы выбрали край света, — негромко произнес Райкер. Его голос вибрировал в груди, и я ощущала эту вибрацию сквозь ветер, всем телом. — Вы предпочли ледяной ад Кьельберга «золотой клетке» столицы.
Облегченный вздох удалось проглотить в самый последний момент.
— Да. Здесь я чувствую себя живой и нужной, лорд Грейвс, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Даже сейчас, когда метель пытается сбросить меня со стены. Здесь я — целительница. Я на своем месте. А там я была... никем. Досадным приложением к денежным средствам.
Я замолчала и глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри все дрожит, как ветер мгновенно выстуживает горло. Вот и все. Я рассказала, что привело меня в Кьельберг. И почему я ни за что не покину его по своей воле. Оставался сущий пустяк. Нужно было еще сообщить, кто окажется в стане врагов, если Райкер решит все же оставить меня в крепости.
Пора было заканчивать с откровениями. На меня вдруг нахлынула безумная усталость и опустошенность. Я словно вернулась в начало нашей с Грейвсом беседы. И поняла, насколько он был прав: моя несдержанность все испортила. Нужно было дождаться утра и нормально поговорить у него в кабинете. Но теперь уже было поздно сожалеть о допущенной ошибке.
Райкер Грейвс не двигался. Будто мои слова не коснулись его вовсе. Только его рука на моей талии до сих пор оставалась непоколебимой опорой, и это единственное напоминало, что он все слышал.
Я чувствовала: это спокойствие — не равнодушие. Это расчет. В тишине, наступившей после моих слов, вой снежной бури показался оглушительным.
— Вы молчите, лорд Грейвс, — помимо воли в голосе прозвучала неизбывная горечь. Я заставила себя выпрямиться, насколько позволяла его хватка, и посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос дрогнул лишь на мгновение, но я тут же вернула ему прежнюю твердость. — И я понимаю почему. Вы — человек долга. А я только что призналась вам в побеге практически из-под венца, в дезертирстве из собственного дома и в нарушении всех законов общества, на которых держится это королевство.
Я ощутила, как письмо в моем кармане словно превратилось в камень. Это был последний шаг, за которым — либо пропасть, либо спасение. Я глубоко вдохнула ледяной воздух.