Страница 4 из 25
Глава 4. Ночной визит
До своих покоев я добралась, почти не касаясь пола — так мне казалось от охватившего тело оцепенения. Коридоры Цитадели, высеченные из темно-серого, почти черного камня, в этот час были погружены в густые сумерки, прорезаемые лишь редкими всполохами магических светильников. Эти огни, заключенные в хрустальные сферы, мерцали холодным синим светом, выхватывая из темноты то оскал горгульи на карнизе, то тяжелые складки знамен. Каждый шорох за спиной, каждый отдаленный лязг доспехов стражников заставлял меня внутренне сжиматься. Я шла, глядя прямо перед собой, стараясь сохранить осанку леди Серафины, но внутри меня всё кричало от желания сорваться на бег и забиться в самую темную щель, подальше от ледяного величия этого места.
Вивьен.
Это имя, сорвавшееся с губ Адриана, преследовало меня. Оно звенело в висках, перекрывая мерный стук моих шагов по каменным плитам. Как он мог узнать? Откуда? Лорд Грэхем клялся всеми богами Далерии, что моё прошлое стерто надежнее, чем память его самых безнадежных пациентов. Для всего мира я была «лживой тенью» из Города Теней, безродной девчонкой, чье настоящее имя знали только скупщики краденого и портовые крысы, которым я платила за молчание. А теперь его произнес Король. И в его устах оно звучало не как обвинение, а как... узнавание. Словно он коснулся чего-то, что было спрятано за семью печатями в самой его душе.
Едва тяжелая дубовая дверь моих покоев захлопнулась, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять колотившую меня дрожь. В комнате пахло выдержанным бренди и застарелым, кислым страхом. Из глубокого бархатного кресла у камина, где дрова уже превратились в серую пыль, выскочила фигура.
Лорд Грэхем выглядел жалко. Его идеальный накрахмаленный воротник был расстегнут, парик лежал на столе рядом с наполовину пустой бутылкой, а глаза лихорадочно блестели. Он подлетел ко мне, хватая за плечи. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, больно впились в мою кожу сквозь тонкий шелк платья.
— Ты! — прошипел он, и я почувствовала тяжелый запах спиртного. — Что там произошло?! Стража доложила Валериусу о магическом шторме в опочивальне короля! Канцлер в ярости, он требует немедленного отчета! Ты хоть понимаешь, что он сделает со мной, если Адриан пострадал? Если твоя «способность» вышла из-под контроля и повредила разум монарха?
Я смотрела на него, и в моей голове привычно защелкали «замки». Годы, проведенные в воровских кварталах, научили меня видеть людей насквозь — не их маски, а те грязные механизмы, что скрываются под ними. Я не видела перед собой аристократа, уверенного в своей правоте. Я видела загнанного посредника, который по уши влип в опасную игру. Его взгляд постоянно соскальзывал к входной двери, плечи были судорожно втянуты в шею — типичная поза человека, который ждет удара в спину. Грэхем боялся не за короля и даже не за успех нашей аферы. Он смертельно боялся Канцлера. Видимо, Валериус держал лорда за горло чем-то куда более весомым, чем просто обещание наград.
— Успокойтесь, лорд Грэхем, — я резко оттолкнула его руки, чувствуя брезгливость. — Ваш король цел. Чего не скажешь о моей маскировке. Он назвал меня по имени. Настоящим именем.
Лорд медленно осел обратно в кресло, словно из него выпустили весь воздух. Его лицо, обычно румяное от хорошей жизни, приобрело оттенок несвежего творога.
— Нет, нет... Это невозможно... — забормотал он, судорожно теребя кружевной манжет. — Мы всё вычистили. Настоящая леди Серафина Валлентайн сейчас далеко, на островах, в частном пансионе под присмотром моих верных людей. Она не могла проговориться, она никого не видела перед отъездом...
Я замерла, поймав эту фразу, как вор ловит блеск золотого кольца в пыли. «На островах», «под присмотром моих людей». Значит, девчонка не просто сбежала, как пел мне Грэхем в начале нашего пути. Её убрали с дороги силой, спрятали, чтобы я могла занять её место и стать идеальным инструментом в руках тех, кто хочет контролировать трон.
— Вы лжете мне даже сейчас, — я подошла к столу, налила себе воды из хрустального графина и выпила залпом, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло. — Леди Серафина — всего лишь прикрытие. Но почему Адриан узнал меня? Если вы втянули меня в интригу Валериуса, зная, что моё настоящее имя отзовется в сознании Короля опасным эхом... вы подписали мне смертный приговор.
— Замолчи! — Грэхем внезапно вскочил, его страх мгновенно перерос в слепую агрессию. Он замахнулся, словно хотел ударить меня, но я даже не моргнула. В трущобах я видела замахи и поопаснее. — Ты — никто! Грязная девка из сточной канавы, которую я отмыл и одел в драгоценный шелк! Твоя единственная задача — быть тенью Серафины, играть роль набожной дурочки и чистить разум короля от того, что мешает Канцлеру. Если ты еще раз позволишь себе допросы или, не дай боги, начнешь откровенничать с Адрианом о тех «заплатках», что нашла в его памяти... я лично прослежу, чтобы тебя вычеркнули из списков живых. Ты поняла меня, Вивьен?
Он вылетел из комнаты, не дожидаясь ответа. Тяжелая дверь снова грохнула, оставляя меня в тишине, которая казалась плотнее каменных стен.
Я села в кресло, чувствуя, как внутри всё заледенело от осознания собственной глупости. Я только что совершила классическую ошибку новичка — выплеснула всё на эмоциях, раскрыла свои карты человеку, которому нельзя доверять. В этом замке слова были острее бритв, а ложь — единственным доспехом. Я же только что сорвала этот доспех, оставшись беззащитной перед человеком, который готов был предать меня при первой же угрозе его собственной шкуре.
«Смени тактику, Вивьен, — приказала я себе, глядя на то как гаснет последний уголек в камине. — Хватит ломиться в парадную дверь. Стань тенью, которой тебя учили быть. Слушай, что они не договаривают. Наблюдай за тем, как они прячут глаза».
Я разделась, сбросив тяжелое платье и корсет, который казался мне железной клеткой для ребер. Оставшись в одной тонкой сорочке, я легла в постель, но сон не шел. Я прислушивалась к жизни Цитадели, и мне казалось, что замок — это огромный живой механизм, который медленно перемалывает судьбы. Где-то далеко пробил колокол, возвещая полночь. За окном завывал ветер, царапая когтями каменную кладку, а тени от балдахина кровати казались пальцами, тянущимися к моему горлу.