Цена твоей памяти

Глава 2. Холодный трон

Пробуждение в Цитадели Льда было похоже на погружение в ледяную прорубь — резкое, выбивающее дух и абсолютно лишенное уюта. Синий огонь в камине, который всю ночь скорее имитировал жизнь, чем давал тепло, к утру превратился в едва заметное мерцание. Я откинула шелковое одеяло, которое за ночь, казалось, превратилось в лист тонкой стали, и села на кровати.

«Первое правило выживания в приличном обществе, Вивьен, — мрачно подумала я, растирая затекшие плечи, — никогда не верь кроватям, которые выглядят дороже твоего квартала. Они всегда пытаются тебя сломать».

В дверь постучали — три коротких, сухих удара, от которых веяло дисциплиной и полным отсутствием человечности. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла служанка. Она была одета в такое же безупречно серое платье, как и всё в этом замке, а её лицо выражало ту степень покорности, которая граничит с лоботомией.

— Леди Серафина, — произнесла она, не глядя мне в глаза. — Канцлер приказал подготовить вас к официальному приему. Его Величество ожидает в Большом Зеркальном зале через час.

«Через час? Они что, думают, я умею собираться со скоростью гвардейца по тревоге?» — я мысленно выругалась, но вслух лишь кротко выдохнула:

— Благодарю... Я... я сейчас встану.

Начался ритуал превращения воровки в аристократку. Меня мыли в воде, которая пахла талым снегом и какими-то морозными травами. Служанка действовала быстро и бесцеремонно, словно я была не гостьей, а породистой лошадью, которую готовили к параду. Когда дошло до платья, я поняла, что вчерашний корсет был лишь разминкой. Новый экземпляр этого орудия пыток был укреплен костью кита и, кажется, магией самого дьявола.

— Туже, — скомандовала я, когда служанка замешкалась.

Она удивленно вскинула брови. Настоящая Серафина в этот момент уже должна была жалобно пищать о пощаде.

— Чтобы... чтобы осанка была достойной Его Величества, — поспешно добавила я, возвращая в голос нотку благоговейного трепета.

«На самом деле, — зубоскалила я внутри, — мне нужно, чтобы это чертово платье сидело так плотно, чтобы я не чувствовала, как у меня от страха поджилки трясутся. И чтобы за пазухой не было видно пары «сувениров», которые я планирую прибрать к рукам, если подвернутся».

Платье было великолепным. Тяжелый серебристо-голубой атлас, расшитый жемчугом, который в этом освещении казался каплями застывших слез. Поверх плеч накинули прозрачную накидку из горного шелка. В зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, с огромными испуганными глазами и высокой прической, в которой мерцали сапфировые шпильки.

«Ну, держись, Адриан, — я подмигнула своему отражению. — Сейчас к тебе придет твоя главная головная боль. Главное — не забыть, что я хрупкая фиалка, а не колючий чертополох».

Перед самым выходом в комнату заглянул лорд Грэхем. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — мешки под глазами и нервный тик на левом веке выдавали его с потрохами. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, достал тот самый флакон с горьким миндалем.

— Помните, Вивьен, — прошептал он, нанося аромат на мои запястья. — Это ваш щит. И ваша приманка. Адриан не сможет игнорировать этот запах. Он заставит его чувствовать, а когда Бесстрастный Король чувствует — он совершает ошибки.

Я вдохнула тяжелый, душный аромат. Он казался чужеродным в этой стерильной чистоте замка. Слишком живой. Слишком горький.

— Ошибки Адриана — это наш шанс, Грэхем? — спросила я, глядя на него в упор.

— Это ваш единственный способ выжить, — отрезал он и кивнул на дверь. — Пора.

Зеркальный зал ослеплял. Пол, стены и даже сводчатый потолок были выложены отполированными до невозможного блеска плитами лунного камня. Казалось, ты идешь не по полу, а по поверхности застывшего озера, в глубине которого отражается бесконечное небо. Вдоль стен стояли придворные — такие же холодные и неподвижные, как и сам замок. Никто не шептался, никто не переглядывался. Здесь тишина была возведена в культ.

Я шла вперед, и сотни моих отражений двигались вместе со мной. Сотни Серафин. Сотни лживых теней.

В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Но Адриан не сидел на нем. Он стоял рядом, заложив руки за спину, и разговаривал с Валериусом. Король был в черном, и этот контраст с ослепительно белым залом делал его похожим на провал в ткани реальности. Тёмное пятно на безупречном листе.

Когда мы подошли ближе, Валериус замолчал и отступил в тень. Адриан медленно повернул голову. Его взгляд прошелся по мне, как ледяной ветер по сухим листьям. Никакого приветствия. Никакой вежливости.

— Леди Серафина, — его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе зала. — Вы опоздали на три минуты. В моем мире три минуты — это время, за которое можно проиграть сражение или спасти город.

Я склонилась в реверансе, стараясь, чтобы дрожь в коленях выглядела естественно. — Простите... Ваше Величество. Замок столь велик... а я... я затерялась в его величии.

«И в своих мыслях о том, как бы незаметно стащить вон тот подсвечник, — добавила я про себя, смиренно опуская глаза».

Адриан сошел с возвышения. Он двигался плавно, без единого лишнего жеста. В нем не было суеты, только концентрированная, пугающая мощь. Он остановился так близко, что я увидела серебристые искорки в его прозрачных глазах.

— Вы затерялись не в замке, леди, — произнес он, и я почувствовала, как его голос обволакивает меня, словно морозная дымка. — Вы затерялись в собственной маске. Она сидит на вас так же плотно, как этот корсет, но я вижу, как под ней бьется жизнь. Неправильная. Лихорадочная.

Я рискнула вскинуть на него взгляд. На мгновение мне захотелось съязвить, сказать что-то вроде: «А ваша маска, Ваше Величество, кажется, приросла к лицу слишком крепко, не боитесь задохнуться?». Азарт игрока, который привык ходить по краю, на мгновение пересилил осторожность. Я позволила себе едва заметно прищуриться, вкладывая в этот жест крупицу той дерзости, что помогала мне выживать в трущобах.