Страница 94 из 175
Он, размахнувшись, ударил её по лицу. Аннабель дернулась, попыталась заслониться свободной рукой. Но Меркс убрал ее и ударил еще, опрокинув Анну на спину.
— Конечно, мне далеко до красоты воина. Поэтому он был обречен сразу. Знаешь, как я его убил? — Меркс поднял Анну за плечи и рывком усадил.
— Знаешь?! Я лишил его возможности дышать. Он задохнулся и теперь мертв, — колдун довольно расхохотался. — Мертв!!!
Аннабель замотала головой.
— Я тебе не верю. Не верю! — Глаза застелил туман слез.
У Меркса снова резко изменилось настроение. Он с искренней нежностью и заботой обнял Анну и погладил по голове.
— Не плачь, прошу. Воина все равно не вернуть. А со мной у тебя будет все, что пожелаешь. Вот, смотри..
Меркс прочитал заклинание и, достав из мешка щепотку сентура, распылил по комнате. Она мгновенно преобразилась — на полу появился дорогой пушистый ковер, стены покрыла изящная позолоченная краска с гротескными узорами. По углам комнаты стояли огромные вазы с необыкновенно красивыми цветами, источающими сладкий аромат.
Аннабель оказалась на золотом, покрытым алым бархатом, кресле, за длинным столом, укрытым белоснежной скатертью. Освещало помещение громадная хрустальная люстра с тысячью свечей. Похоже, что в области декорирования комнат Меркс утер нос Даниэлю.
— Тебе нравится?
Аннабель медленно вытерла кровь из разбитой губы и пораженно моргнула, оглядываясь. Меркс еще мгновение назад нещадно избивавший ее, теперь был готов выполнить любую ее прихоть.
— Думаю, от десерта ты не откажешься, — предположил он и, снова взяв магический порошок, бросил его на середину стола.
Перед Аннабель тут же возникло множество самых изысканных и редких сладостей.
Меркс сделал широкий, приглашающий жест рукой.
— Поешь, я знаю — все девушки любят сладкое. Хочешь персикового мороженого или шоколадного мусса?
Аннабель даже дышала с трудом. Страх за Кристэриана давил на грудь свинцовыми гирями. И любезные слова его возможного убийцы звучали жестокой издевкой.
— Спасибо, нет, — холодно процедила она. — Я слежу за фигурой.
Меркс, запрокинув голову, заливисто расхохотался.
— Ну, и смешная ты. Прекраснее тебя для меня не существует, а это самое главное. Ведь никто больше твоей красотой наслаждаться не будет. Только я один. Только я. Так, что, лучше поешь.
Но весьма разумные, по его мнению, доводы, совсем не убедили Анну.
— Нет, — она упрямо сложила руки на груди.
— Ты проспала два дня. Тебе нужны силы. Поешь, я прошу.
— Я сказала — нет.
— Ты будешь есть или нет?! — взревел Меркс, вскочив на ноги.
Но Аннабель лишь смерила его надменным взглядом.
— Я уже ответила или у тебя со слухом проблемы?
— Ах, так?! — еще громче крикнул Меркс.
Аннабель тоже повысила голос.
— Так!
— Ах, так?! — снова повторил Меркс.
— Так!
Дискуссия явно зашла в тупик. И Меркс, трясясь от злобы, смел со стола половину блюд.
Тарелки со звоном упали на пол, а разноцветной вкуснятиной теперь наслаждался ковер. Сам раскрашиваясь во все цвета радуги.
— Думаешь, ты один так можешь?! — Аннабель яростно сбросила вниз свою часть еды.
Уцелел лишь торт с клубникой и взбитыми сливками, сиротливо стоящий на фоне пустой скатерти,
— Может, все-таки поешь тортика? — жалобно предложил Меркс.
— А может, все-таки оставишь меня в покое? — издевательски поинтересовалась Аннабель.
— Все. Ты сама напросилась!
Меркс оглушительно хлопнул в ладони и все богатое убранство исчезло.
Вместо тахты, на полу оказалась соломенная подстилка. Что было совсем уж некрасиво с его стороны.
— Позовешь, когда образумишься, — повернулся он, уходя. — И, кстати, можешь наслаждаться свободой.
После чего вышел, закрыв за собой массивную деревянную дверь.
Руку Анны теперь действительно больше не связывала веревка. Однако на этом хорошие новости заканчивались.
«Да уж, свобода еще та..», — Аннабель оглядела свою камеру. — «Я заперта здесь и не могу помочь своим друзьям. Но самое страшное — я не знаю, правду ли Меркс сказал про Кристэриана. А если правду, то..» — К горлу подкатил комок. На глаза вновь навернулись слезы. — «..Я никогда не прощу себе ту пощечину». — Она села на подстилку, обхватив голову руками.
Продержав пленницу взаперти и впроголодь сутки, Меркс зашел навестить ее.
— Ты подумала над своим поведением?
Аннабель в это время спала. Более неудачного момента для примирения найти было сложно.
Услышав голос Меркса, Аннабель открыла глаза и, приподнявшись на одном локте, метнула в него взгляд, полный ненависти.
— Пожалуй, я погорячился, — он подошел к ней, виновато улыбаясь. — Ведь твою любовь жестокостью не заслужишь.
— Мою любовь ты ничем не заслужишь. — Отрезала, вставая Аннабель. — Любовь получает лишь тот, кто ее достоин.
— Значит, я не достоин любви? — от хорошего настроения Меркса не осталось и следа. — А кто, по-твоему, достоин? — Он грубо схватил Анну за горло, глядя в глаза — Отвечай!
Аннабель попыталась оторвать его руку от себя, но не вышло.
— Может, твой мертвый дружок? Уверен, что так оно и есть. За него ты переживаешь гораздо больше, чем за мага. Скажи, чем он тебя взял? У него же, кроме внешности, ничего нет или тебе этого достаточно?
Но, вместо ответа, Аннабель вдруг улыбнулась, на миг прекратив борьбу. Меркс удивленно замолчал и разжал хватку. А в следующий миг Аннабель ударила стоявшего вплотную к ней Меркса коленом в пах. Не ожидавший такого (а зря!), колдун согнулся пополам от боли. Аннабель врезала ему коленом еще раз, теперь в голову, схватив Меркса за волосы, и добила шикарным ударом с локтя. Сдавленно хрипнув, Меркс свалился на пол.
Аннабель тут же выскочила за дверь. Пробежав через еще одну полупустую комнату, похожую на предыдущую, которая, по-видимому, служила Мерксу спальней. И грязную, заваленную всяким хламом, кухню. Она ринулась через входную дверь к спасительной свободе. Точнее, попыталась. Хлипкая, висящая на одной петле дверь, легко открылась. Но выйти не получилось. Аннабель будто налетела на невидимую дверь.
«Магия! Он окружил дом магией!»
Медлить было нельзя. Меркс мог в любой момент очнуться. Развернувшись, Аннабель помчалась на кухню и начала лихорадочно искать нож. Найдя его в одном из ящиков старого облезлого стола, она постаралась разрезать им браслет, лишающий силы. Но его хрупкость оказалась обманчивой.
На вид и ощупь он напоминал легкий шелк. На деле же оказался прочнее стали.