Страница 146 из 175
— Сейчас он почувствует, что значит «Глотка дракона» — злорадно пообещал Йорик, наблюдая за тем, как рыцарь яростно размахивает руками с открытым ртом, желая хоть как-то себя остудить. Поняв, что это слабо помогает, Кристэриан начал отчаянно жестикулировать, произнося что-то нечленораздельное, обращаясь, по всей видимости, к своим друзьям.
— О, Грандес решил поиграть с нами в шарады — съязвил Дэймон — Дай угадаю, сейчас ты показываешь падающую звезду.
Издав безумный вопль, который падающей звезде совершенно не подходил, рыцарь потянулся к графину с водой, разбрасывая все на своем пути и, когда его пальцы уже почти коснулись заветной цели, Даниэль как бы невзначай сам взял графин.
— Возможно, Кристэриан намекает, что мы должны поубирать за собой? — предположил он, медленно и вальяжно наливая себе полный стакан спасительной жидкости.
Совершив просто головокружительный бросок вперед, рыцарь выхватил из рук мага графин, попутно перевернув на своего друга все содержимое стакана.
Даниэль с явным раздражением посмотрел на большое мокрое пятно в области груди на своем темно-фиолетовом джемпере. Вечер и так, из-за непосредственной близости гор, был довольно прохладным, а облитая холодной водой одежда согреванию явно не способствовала.
— Кристэриан, чтоб тебя.. — рассерженно выкрикнул маг, но его друг никак на это не отреагировал, занятый жизненно необходимым в данный момент процессом поглощения воды и остановился только после того как полностью осушил двухлитровый кувшин.
— Грандес, ты что, плачешь? — потрясенно спросил Дэймон, видя, как из глаз рыцаря ручьем стекают слезы.
— Да — парень вытер ладонью глаза, тяжело вздохнув — я вспомнил очень печальную историю.
— Какую же? — поинтересовался Даниэль.
— Вот это адское зелье — указал он на миску — интересно, как оно называется? Хочется знать имя своей возможной смерти.
— «Слезы воина» — сообщил маг, и Кристэриан с очень мрачным лицом кивнул — Потрясающе точное название.
К столу подошла Аннабель в сопровождении Ричарда, который, как и подобает галантному кавалеру, проводил даму до ее места.
— У него, на редкость, идиотская улыбка — довольно громко поделился своим наблюдением рыцарь, не заботясь, что сам обладатель «идиотской улыбки» может его услышать.
— Стоит получше скрывать свою ревность — посоветовал Даниэль, которому было неловко перед Ричардом из-за поведения Кристэриана, но его друг проигнорировал эти слова, полностью переключив свое внимание на пришедшую пару.
— Что так быстро? — притворно сочувствующим голосом поинтересовался он — музыканты стали фальшивить или Ричард разочаровал своим музыкальным талантом?
Девушка укоризненно посмотрела на рыцаря, чувствуя, что все больше в нем разочаровывается. В данной ситуации Кристэриан показал во всей красе привычку получать все и всех, кого только не пожелает. Теперь он напоминал избалованного, капризного ребенка, который в первые в своей жизни не получил то, чего хотел, и добивался желаемого всеми известными ему способами.
— Мы просто решили отдохнуть — невозмутимо сообщил Ричард, чувствуя свое полное торжество над соперником.
— Мы? — уточнил рыцарь, наблюдая, как мужчина наливает Анне сок, стремясь предугадать ее любое желание и бесясь от этого зрелища еще больше — Ничего себе! Я не предполагал, что у вас настолько серьезно! Неужели один танец может настолько сблизить?
Ричард бросил надменный взгляд в сторону говорившего.
— Ты бы мог это узнать, если бы не напился, как сапожник — пренебрежительно заметил он.
— Попрошу без оскорблений — угрожающе наклонился вперед Кристэриан, упершись двумя руками в стол — Подумаешь, немного выпил. Мне нужно иногда расслабляться, потому что я один вытаскиваю всех из передряг.
— Никто в этом и не сомневается — заверил собеседника Ричард, садясь напротив него. — Но, позволь напомнить, что, в основном, ты всех и затягиваешь в эти самые передряги.
Рыцарь не нашел, что ответить, тем более, что затуманенный алкоголем мозг отказывался нормально функционировать.
— Ладно, как бы то ни было, с Аннабель ты больше не танцуешь — повелительным тоном распорядился Кристэриан.
Услышав это заявление, расслабленно сидевший мужчина тоже наклонился вперед. Его светло-карие, огненные глаза тигра, встретились с ярко-зелеными, искрящимися летней жарой, глазами рыцаря.
— Это еще почему? — с легкой усмешкой, таящей в себе скрытую угрозу, поинтересовался Ричард.
— Потому что я так сказал — самоуверенно объяснил Кристэриан.
— Может, кто-то спросит меня? — попыталась напомнить о себе сама виновница назревающего конфликта, но ее уже никто не слушал.
— Не сомневаюсь, что ты считаешь это «супераргументом» — ядовито высказался мужчина — но лично мне на твои слова совершенно плевать, и я буду делать то, что захочу, и танцевать с кем захочу.
— Я не против, пожалуйста! — слегка склонил голову набок рыцарь — только выбери кого-то своего уровня, Аннабель моя!
— Ну, знаешь! — возмущенная до глубины души девушка вскочила со своего места — Тебя уже откровенно занесло! Я, вообще-то, не вещь и единственный мой хозяин — это я сама, но никак не ты!
Стоило Кристэриану увидеть всерьез обиженное лицо любимой, как из его горячей головы тут же вылетел весь хмель и желание строить из себя агрессивного самца.
— Аннабель, ты.. ты неправильно поняла — тут же попытался оправдаться он, бросившись вслед за уходящей от стола хранительницей — Я ни в коем случае не утверждал, что ты чья-то собственность, тем более, моя. Я просто не посмел бы этого сделать.
— Возможно — бросила Аннабель через плечо, ничуть не сбавляя шагу — Но твое поведение переходит уже все границы и, чтобы мы окончательно не поссорились, я лучше пойду к себе.
— Дорогая, тебя проводить? — заботливо предложила Жанна, от всей души надеясь, что расстроенному этим происшествием Кристэриану понадобится женское утешение, которое она была готова ему предоставить.
— Нет, спасибо — на ходу, вежливо отказалась хранительница.
Сделав пару гигантских шагов, рыцарь обогнал Аннабель и остановился прямо перед ней, все-таки вынудив притормозить.
— Аннабель, ну, пожалуйста, дай мне поговорить с тобой!
— Давай завтра, хорошо?
— Ну, пойми! — парень умоляюще взял ее за руки — Мне просто невыносима даже мысль о том, что тебе может понравиться другой, вот я и становлюсь невменяемым.