Страница 113 из 175
Только пришедший в себя Китч, с трудом поднявшись и вытирая разбитое в кровь лицо, произнес:
— Нравится принимать поздравления и радоваться на месте, где убили твою невесту?
Легкая улыбка, которая редко появлялась до смерти Арин'далы и впервые появилась после этого кошмарного события, моментально слетела с лица темного эльфа. Он повернулся к говорившему, с такими озверевшими глазами, что даже тем немногим, кто еще прогуливался под Деревом Раздумий, срочно понадобилось идти домой.
— Что ты так на меня уставился? — Китч сделал несколько еле заметных шагов назад, продолжая говорить, чтобы хоть чем-то победить своего извечного конкурента — Неужели забыл о ней?
Увидев перекошенное от ярости лицо Дэймона, Кристэриан попытался его успокоить.
— Да он, просто тебя провоцирует. Не обращай внимания, дружище. Обычная зависть.
— Зависть — фыркнул противник, по-прежнему обращаясь, только к темному эльфу — Этот парень просто не знает, о чем говорит. Ты ведь не рассказал ему о происшедшем, иначе он бы вряд ли назвал тебя другом. Такая мерзость, как ты, не заслуживает ни любви, ни дружбы, и все в Амрилане это знают.
— Заткнись, или я просто вырву твой поганый язык — негромко прошипел Дэймон, чувствуя нарастающее.. отчаяние. Ему становилось жутко. Китч безжалостно давил на и без того кровоточащую рану соперника. Перед глазами темного эльфа снова стоял окровавленный труп любимой.
— Пожалуй, я расскажу тебе о твоем новом друге, чтобы предостеречь — Китч теперь разговаривал с Кристэрианом, но по-прежнему не сводил глаз с лица темного эльфа, наслаждаясь мучениями, которые приносили ему его слова — Черный скорпион, пусть косвенно, но все же виноват в смерти своей невесты. Не защитил ее, когда на Амрилан напали. Подвел и Арин'далу, и свой город.
Дэймон стоял с таким выражением лица, что, казалось, он либо убьет парня, либо разрыдается.
— Она сама отправила меня на Светлую поляну, не разрешила идти с ней — почти не слышно оправдывался он — Я.. я просто не знал, я не знал.
— Ты не защитил ее — голос Китча звучал для темного эльфа, как удар кнутом — Мне рассказывали, что Арин'дала звала тебя перед смертью, но тебя не было.
— Заткнись — сказал Дэймон, но это грубое слово прозвучало не жестоко, а умоляюще.
Кристэриану было неприятно видеть друга в подобном беспомощном состоянии. Не в взбешенном, не в угрюмом, не в равнодушном, а именно — беспомощном. Он даже не мог угрожать, а лишь хотел прекратить это издевательство.
Китч открыл рот, чтобы продолжить, но рыцарь стремительно к нему подошел и схватил за рубашку.
— Возможно, у тебя проблемы со слухом, поэтому я повторю — заткнись!
Прочитав в глазах Избранного открытую угрозу, эльф решил не рисковать.
— Как хочешь.. — Китч попытался вырваться из рук рыцаря, но безрезультатно.
— Еще раз услышу от тебя хоть слово на подобную тему — сверну шею — совершенно серьезно пообещал Кристэриан.
— Я замолчу — медленно и с достоинством произнес эльф, несмотря на собственное жалкое положение — Но, знай, что ты слишком погорячился, назвав Дэймона другом. Эти отношения предполагают доверие и взаимовыручку, а ему подобные слова даже не знакомы. Поверь мне, когда ты будешь в опасности, Дэймона рядом не будет.
— Все, ты меня достал — рыцарь развернул противника к себе спиной и дал крепкого пинка под зад, окончательно унизив — Давай, катись отсюда!
Драться опозоренный Китч не стал, поэтому ограничился лишь фразой о том, что Кристэриан нажил себе смертельного врага и убрался восвояси.
В другой раз рыцарь без сомнения дал бы противнику невероятно остроумный и впечатляющий ответ, но сейчас все его внимание было направлено на поникшего друга.
— Дэймон, не слушай его. У парня явные комплексы.
— Он прав — упавшим голосом произнес темный эльф — Я предал всех, предал город, предал.. предал Арин'далу.
Парень все крепче сжимал кулаки, стараясь сделать свой голос ровнее и скрыть, то и дело проступающие в нем панические ноты. — Мою любимую убили, а я не успел ее спасти. Не почувствовал грозящую опасность, не защитил! Какой же я после этого эдифар?
— Кто такой этот эдифар? — рыцарь предпринял поразительно бездарную попытку отвлечь друга.
— Что-то вроде лучшего воина — безучастно ответил Дэймон, отрешенно глядя на землю — ее убили прямо здесь, на этом месте — темный эльф опустился на колени, что уже совсем никуда не годилось. — Перерезали горло. Моей благородной красавице принесли такую жуткую смерть.
— Кто?
— Тот драунг, которому я распорол живот. Решил, что она Избранная. Арин'дала приняла мою смерть.
Некоторое время Кристэриан молча смотрел на стоящего на коленях друга, потрясенный его рассказом. Он прекрасно понимал, что Дэймону пришлось пережить то, что не пожелаешь и врагу, но из этого состояния, в котором он сейчас пребывал, темного эльфа нужно было как-то выводить, и рыцарь знал, как.
— Хватит себя жалеть — неожиданно громко крикнул он — распустил сопли, даже смотреть противно!
Темный эльф пораженно посмотрел на Кристэриана, медленно поднимаясь с земли.
— Ты мужик или кто? — не унимался рыцарь — хотя, на мужика ты явно не тянешь, обычная размазня.
— Размазня?!
Дэймон врезал рыцарю в челюсть с такой силой, что того даже развернуло. После чего он, с животной яростью, буквально швырнул Кристэриана на землю и начал наносить беспорядочные удары по товарищу. Но, в отличие от обычной драки, каждый следующий удар был на порядок слабее предыдущего.
Произошло то, чего рыцарь и добивался. Дэймон выместил всю свою злобу на нем, правда при этом Кристэриану пришлось пожертвовать своим неподражаемым лицом.
Вскоре темный эльф отпустил друга, и рыцарь встал, активно сплевывая кровь, затекающую в рот из разбитой губы и носа.
— Полегчало? — спросил он, слегка шепелявя.
Дэймон, пребывая в шоке, покачал головой.
— Ты реально псих! Ненормальный!
— Конечно, я ненормальный — подтвердил слова темного эльфа Кристэриан — Я потрясающий! И у меня есть ошеломляющее предложение — пойти в местную таверну и напиться до потери сознания!
— Не могу не согласиться, что предложение действительно безупречное и отказаться от него выше моих сил.
— Только, прежде, чем мы туда отправимся, я внесу одно уточнение — сообщил рыцарь — по дороге мы зайдем к Даниэлю и вернем в мир красоту, в виде моего лица.
Дэймон был не против, но выразил сомнение по поводу желания мага тратить свои драгоценные силы.