Страница 109 из 175
Глава 41 — Бой за звание эдифара
Проспав целые сутки после боя с Мерксом, Кристэриан проснулся из-за страшного шума за окном. Сначала он подумал, что это остатки уходящего сна, но звуки повторились, напоминая приглушенный шум водопада.
Помня печальный опыт в Виеке, когда подозрительные звуки предвещали гибель города, рыцарь поспешно вскочил с постели и аккуратно выглянул за дверь. Но тут же молниеносно ее захлопнул, прижавшись к стене.
— Что случилось? — сонно спросил Дэймон, разбуженный метаниями Кристэриана — Ты когда-нибудь угомонишься?
— Там творится что-то невообразимое — взволнованным шепотом сообщил рыцарь — На улице куча народу.
Темный эльф резко переменился в лице.
— О, нет! — страдальчески воздел он руки к небу — На улице куча народа — это явный признак апокалипсиса.
— Там не только эльфы, там еще какие-то жуткие слонообразные твари, которые ломают дома, но ничего, я с ними разберусь.
— Эти жуткие твари, с которыми ты собрался сражаться, призвав всю свою честь и отвагу, называются трицедоны, они помогают при строительстве, которое сейчас активно происходит в Амрилане — сообщил Дэймон.
— А, скукота — разочаровался Кристэриан — Я-то думал, что мое утро, как обычно, начнется с героической обороны города. Хотя, всегда существует вероятность, что какой-нибудь трицитон наступит на специально подложенную Ашандаром колючку, превратится в кровожадного зомби, заразит своих собратьев, перережет эльфов и людей, затем начнет править Ландорией, а тут появлюсь я и всех спасу.
— Что ж, вполне правдоподобная ситуация — согласился темный эльф — надеюсь, только, что я стану зомби раньше, чем ты начнешь всех спасать.
— Я договорюсь, и ты будешь в числе первых — пообещал рыцарь и тут же со скучающим видом спросил — А завтракать мы где будем? Неужели опять у Карин'далы?
— Ты что-то имеешь против?
— Да, мне уже надоели все ее однообразные приемы.
— Надоели? — удивился Дэймон — Ты завтракал у нее всего один раз.
Темный эльф прекрасно понимал истинную причину нежелания рыцаря идти к старейшине и не упустил возможности сообщить свои соображения другу.
— Скажи лучше, что не хочешь с Аннабель встречаться.
Кристэриан поджал губы, недовольный тем, что Дэймон так легко его раскусил.
— Тебе надо было работать на ярмарке в палатке «Узнай будущее у прорицателя Дэймона»
— Неужели ты все еще на нее обижен? — темный эльф не обратил внимания на замечание рыцаря.
— Обижен — хмыкнул Кристэриан — Как можно быть обиженным на свой идеал? Скорее, это мне стыдно показываться ей на глаза, я снова проштрафился.
— Снова?
— Ну, да, я уже пытался поцеловать Анну, и она мне за это съездила по лицу — объяснил рыцарь.
— В таком случае могу тебя поздравить — высказался Дэймон — В ваших отношениях явно наметился прогресс, либо она вчера просто очень сильно устала и ей было лень тебя бить.
— Вообще, я по жизни оптимист, но в данном случае, скорее второй вариант — признался Кристэриан — И я надеюсь, ты понимаешь, почему я не хочу идти к Карин'дале.
Темному эльфу и самому не улыбалось там лишний раз появляться, поэтому он согласился с рыцарем.
— Хорошо, завтракаем у меня, но готовишь — ты.
— Я?!
— Конечно. Тебе же не хочется идти к старейшине.
— В принципе, я не против — ответил Кристэриан — просто не вполне уверен в своих кулинарных способностях, хотя.. — глаза парня зажглись азартом — попробовать можно.
— А ты раньше что-нибудь готовил? — спросил с опаской Дэймон, уже жалея о своей затее.
— Конечно, нет, но это меня не останавливает. У меня просто не было возможности проявить свой талант повара. В детстве мне готовила бабушка, потом я питался в военной гимназии, ну, а в последнее время в общей столовой, в казарме.
— Ты еще забыл упомянуть легендарных поваров своего замка — издевательски напомнил Дэймон, без всякой задней мысли и вдруг, совершенно неожиданно, рыцарь помрачнел.
— Нет, не забыл — холодно ответил Кристэриан.
— Ну, и как они готовят? Достойны твоей высокородной особы?
— Не имею ни малейшего понятия — снова поразил своим ответом рыцарь, еще больше заинтриговав темного эльфа. — Я прожил там всего полгода и ничем особенным меня не баловали.
— Странно, я считал, что все древние благородные семейства пылинки сдувают со своих отпрысков, даже с самых завалявшихся, а ты вообще должен быть главным родовым достоянием.
— Если бы — хмуро буркнул Кристэриан — И вообще, отстань со своими догадками. Эта тема мне не приятна.
— Я говорю о твоей семье, что здесь может быть неприятного? — поразился Дэймон.
— Все! Абсолютно все! — взорвался рыцарь, но, посмотрев на обалдевшего собеседника, попытался объяснить уже более спокойным голосом — Вот скажи, ты похож на своих родителей?
— Не знаю. Я их никогда не видел. Меня нашли в лесу и воспитывала меня, в основном, Карин'дала. У нас не существует детских домов, потому что эльфы никогда своих детей не бросают, а если родители умирают, тогда детей отдают в другие семьи, где их растят как своих. Со мной никто, кроме Карин'далы, не мог справиться, поэтому она, по сути, моя приемная мать.
— У вас даже приемных детей растят как своих — горько усмехнулся Кристэриан — А меня всю жизнь ненавидели мои собственные родители, и знаешь почему? Потому что я на них не похож. Отцу вбили в голову, что я «нагулянный», и он даже видеть меня не хотел. До шести лет отправил меня к бабушке, а потом в военную гимназию, так же, как и моих двух братьев, Анри и Оливера. Вот только они на выходные и каникулы возвращались домой, а я оставался торчать в гимназии, абсолютно один.
Я старался, из кожи вон лез, чтобы папа меня заметил. Побеждал на всех соревнованиях, даже учился хорошо, а вместо того чтобы хоть капельку мной гордиться, отец взбесился из-за того, что мне дали прозвище «эльфийский принц». Считал, что моя мама изменила ему с эльфом, и все вокруг это знали.
Когда мне исполнилось шестнадцать, у него в голове что-то перемкнуло, и он впервые в жизни забрал меня домой, но вскоре моя мама умерла из-за воспаления легких, и отец вообще с катушек слетел. Стал постоянно пить, играть в карты, устраивать дебоши, где всегда главным номером было мое прилюдное унижение, а одной прекрасной ночью у него закончились наличные и, чтобы их получить, он выставил меня на аукцион среди присутствующих гостей и продал своему вечному конкуренту — Виктору Сандерштейну. Ну, тогда уже психанул я, собрал свои вещи и уехал в Виек.