Городская магия

— Монаков? наслышан про него, — бесцеремонно продемонстрировал высокий уровень осведомленности гость.

— Так вот, — продолжал Сергеич, — видимо по роковой ошибке в машине, которой пользуюсь я, оказалась эта папка — по всей вероятности именно она привлекла нездоровое внимание не установленных злонамеренных лиц к этим похожим джипам. Осознавая её ценность — добровольно — в свете наших зарождающихся джентльменских отношений, передаю её вам, — Сергеич брезгливо пододвинул Юрию Владимировичу папку с завязками, — тем более что я не люблю политических детективов…

Во время этой пафосной речи Прокопеня не рассмеялся только по тому, что дивился выдержке своих спутников. Ал сосредоточенно изучал динамику ставок на одном из дисплеев, Кастанеда разглядывал поединок в грязи, только Масон наблюдал за происходящим как зритель в театре — облокотившись на стол и подпирая рукою щеку.

Гость, с некоторым недоумением взял папку со стола, развязал и погрузился в чтение. Судя по быстро меняющемуся лицу Юрия Владимировича, он до этого момента понятия не имел о её содержимом. Да — Сергеич действительно умел мыслить стратегически. Бегло ознакомившись с таким неожиданным подарком судьбы, Юрий Владимирович как-то безнадежно вздохнул и обратился не то к самому себе, не то ко всем сознательным гражданам:

— Но почему? Зачем? — и продолжил, — а вы что по поводу всего этого думаете Владимир Станиславович?

Прокопеня невольно оглянулся в поисках человека с таким именем, но — как обычно все оказалось гораздо проще. Юрию Владимировичу ответил тот, кого он уже знал как Масона. Надо же — у загадочного собирателя клинкового оружия, изъясняющегося на фарси, было вполне ординарное славянское имя.

— Это легенда. Собирательный образ, на примере которого удобно воспитывать новых сотрудников. Эдакий Мальчиш — Кибальчиш для служебного пользования. Тем более довольно сложно будет установить подлинность документов.

— Да кто бы стал генерировать столько документов? И зачем? Зачем? — продолжал недоумевать Владимир Владимирович, — Тем более — вы сами тоже ведь настоящая легенда!

— Да что вы. Какая уж там легенда. Скорее миф, — скромно ответил Масон.

— А в чем отличие этих понятий — в стилистическом контексте или по сути? Ала, как всегда, тянуло к схоластическим дебатам.

— Ну, разумеется, по сути, — охотно начал пояснять Масон, — ведь легенда это нечто искусственное. Зачастую, даже сознательно созданное, а затем внедренное в коллективное сознание. А миф — по определению порожден самим коллективным бессознательным. Поэтому он выступает как естественный архетип для массового сознания…

Слушая эту мудреную беседу, Прокопеня понял одно — ужина не будет. Во всяком случае, в ближайшее время. Он даже задумался о том, какую вербальную конструкцию следует использовать, что бы деликатно, но твердо заявить о своем желании принять телесную пищу. Видимо это низменное желание было настолько сильным, что передалось окружающим, потому что мысль о пище первым высказал в слух Юрий Владимирович:

— Владимир Станиславович — а как тут принято у вас — кормят гостей или только бьют по морде?

— Кормят… дай меню людям, — обратился Масон к услужливо подбежавшему официанту.

Кастеньеда стал что-то заказывать, и, сделав заказ, продемонстрировал официанту свое удостоверение. И сразу же ответил на удивленный взгляд Юрия Владимировича.

— У них скидка для сотрудников правоохранительных органов 30 %. Не хватает еще, что бы Вы на меня в антикоррупцию ябеду написали, что я тут за счет заведения отужинал. Мне мои погоны слишком дорого достались!

— Да что вы Александр Александрович! Разве же я похож на такого человека? — искренне возмутился Юрий Владимирович.

— Похож — не похож… мы все, Юрий Владимирович, не похожи. Вот вы, ну просто — в качестве примера, — уже в подполковниках себя числите, в начальники управления метите, а документики, между тем полного утверждения не прошли еще, застряли в кадрах — ну обычная история. Так намекну в этой связи, что Мангуш наш, хоть человек и болезненный, но пользуется у руководства вашего столичного значительным авторитетом. Все-таки двоюродный брат Вячеслава Тимофеевича!

— Самого Вячеслава Тимофеевича, — переспросил Юрий Владимирович, и раздраженно добавил, — хотя бы намекнул кто перед отъездом…

— Да кому это нужно — такие намеки делать? Ведь жизнь — штука сложная и алчных недоброжелателей в ней у всех хватает. Даже у Вячеслава Тимофеевича они имеются, — Сан Саныч придал лицу значительное выражение и таинственно замолчал.

Да, Кастаньеда не напрасно прожил сегодняшний день, подумал Прокопеня, а Юрий Владимирович, тоже находясь под впечатлением от осведомленности младшего-по-званию-почти-коллеги, поднял одну бровь и начал нервно хлопать себя по карманам в поисках удостоверения, и ещё больше побледнел. Надо полагать, Сергеич телепортировал удостоверение вместе с его пистолетом. Но, в этой сложной ситуации Юрию Владимировичу все-таки удалось «сохранить лицо»:

— Я здесь не официально, и пообедать все ещё могу себе позволить даже без скидок, — сказал он решительно, даже резко, и начал раскачиваться на стуле с угрожающей амплитудой.

Когда присутствующие приступили к ужину, Сергеич, трогательно помешивая трубочкой лед в минеральной воде без газа, начал говорить каким-то потерянным голосом:

— У меня сегодня такой странный день… Я нашел — совершенно случайно, объект коллекционирования. Но вот Владимир Станиславович, как специалист, рекомендует закопать этот объект в чернозем лет, эдак, на сто, только после этого-де он будет представлять ценность и отдаленно напоминать антиквариат. Да уж — какая странная штука жизнь — то, что совершенно бесполезно для меня, может быть кому-то жизненно необходимо. И возможно человек готов отдать что-то, в чем я остро нуждаюсь в обмен на этот бесполезный объект…

— Интересно узнать, в чем может нуждаться, да ещё и остро, человек, заявляющий, что деньги — мусор, а слава — дым? — Владимир Владимирович, понял смысл сложного иносказания и перестал раскачиваться на стуле.

— В энергии, — Сергеич явно был настроен на философский лад, — точнее в частном проявлении универсальной энергии — в информации…

— Но ведь вы, Сергей Олегович, только что говорили, что не любите политических детективов? — осмелел Юрий Владимирович.

— Зато обожаю бытовые драмы! И очень мечтаю прочесть протокол вскрытия покойной супруги моего адвоката Монакова.