Страница 30 из 46
— До чего ж люди обленились! — возмутился Сергеич, — Что там его делать этот напалм? Намешал бензичика с магнием…
— Ты, Сергеич просто Менделеев! Я как вспомню про твой напалм — волосы дыбом на всю длину! Вот что значит талант! Целую ночь потушить не могли! Ты хоть рецептуру сохранил для потомков?
— То была фантазия — экспромт, — скромно потупился Сергеич.
— А что касается джипа — джип лучше взрывать пластидом — отработанный надежный путь. Сам пластид не дорогой, но специалист возьмет, конечно, за услуги, зато с гарантией — и того, за все — про все, — Масон снова защелкал по калькулятору, и продемонстрировал результат, — Реальная цифра — вон, у Ала часы дороже стоят!
— Это хронометр, причем изготовленный в ограниченном количестве экземпляров, — уточнил Ал статус принадлежащего ему механизма для измерения времени.
— Вижу не слепой, и сколько их изготовлено тоже знаю… — огрызнулся Масон.
Сергеич грустно покачал головой, и процитировать английский стишок:
— А сколько ты стоишь — спроси свою знать, ей часто случалось тебя продавать…
— Сергеич ты о чем?
— Да снаряд этот у меня в джипе нашли.
— Вот видишь, я же говорил, специалистов по таким снарядам мало — поэтому и не взорвался. Считай, что тебе крупно повезло. Ох, Сергеич, — Масон вздохнул — при всем моем уважении к тебе, и твоим высоким принципам, хватит летать в облаках, — пора тебе остепенится и нормальную охрану завести! Это ведь гоблины какие-то, а не охрана! Как можно не заметить в джипе такую байду — как СОВ? И кто ж его нашел?
— Гаишники нашли, и ФСБ вызвали. Ну, во всяком случае, по документам, поведал официальную версию Сан Саныч.
— Ну вот — тогда все понятно, — Масон снова мрачновато улыбнулся уголками губ, — вот ведь каждый год вам фильм про Штирлица показывают — а толку никакого! Объясню ситуацию доходчиво: они, то есть так называемые специалисты из ФСБ, тебе снаряд этот в машину сами и запихали — что бы потом якобы обнаружить. Схема старая как мир. Ведь надо людям показатели повышать в условиях сокращения штатов! А так факт терроризма налицо. Обезвредили боеприпас — молодцы. Все довольны — и начальство и население. А по нынешней циничной жизни можно ещё и денег у тебя же Сергеич просить — мол, мы героические такие, тебя — бандита несчастного, спасли от лютой смерти.
Сергеич благодарно посмотрел на Масона:
— Как просто все становится, когда общаешься с компетентным человеком. Вообще жизнь — те же шахматы — все возможные ходы и комбинации известны заранее, и выиграет тот, кто сможет внести сумятицу в эту предопределенность. А сканер у тебя имеется в хозяйстве? — резко повернулся Сергеич к Масону.
— Разумеется! Пошли… — Масон поманил их к не большей внутренней двери.
Комната, в которую они вошли, оказалась чем-то средним между внутренними покоями Гарумн-аль-Рашида и капитанской каютой звездолета из галактических эпопей. Помещение было полутемным, наполненным каким-то сладковатым дурманящим запахом. На низких столиках из плексигласа тихонько жужжали и подмигивали новейшие чудеса компьютерной мысли, в то же время — стены и пол были заполнены затейливыми, мягкими и пушистыми восточными коврами. На полу располагался кальян, во множестве разбросанные шелковые подушки и таинственно мерцали изыскано восточные сосуды… Стены, поверх ковров, были увешаны мечами, саблями, шамушинами, палашами и ещё каким-то холодным оружием. От такого контраста все происходящее казалось не реальным — всего лишь эклектичной театральной декорацией.
Ал обвел помещение взглядом и изрек:
— А Сан Саныч меня убеждал, что в вашем городе нет значимых культурных ценностей заслуживающих внимания Интерпола. Да только в этой комнате достойных вещей больше чем в некоторых музеях!
Масон по-хозяйски огляделся свои сокровища:
— Так это не для Интерпола, и не для протокола. Так — потешить мужское эго… Я только клинковое оружие собираю, и то исключительно рубящее.
Пока Сергеич сканировал содержимое пресловутой папки с завязкам, предавая листочки на просмотр Масону, Ал знакомился с коллекцией.
— У тебя должно быть одна из наиболее полных коллекций в Европе, — обычно невозмутимый Ал пребывал сейчас в полном восторге, граничащем с эйфорией и даже не пытался этого скрыть.
— Ал, ты ещё скажи, что в Штатах ей нет равных! Да холодное оружие вообще умеют коллекционировать только на Востоке. Ведь там его все ещё используют поэтому ценят и понимают. Оружие умирает, когда забывает вкус крови… Экспонат над музейной табличкой — это уже не оружие — это кусок железа. Дорогостоящий металлолом.
Масон снял один из мечей со стены и продемонстрировал несколько медленных плавных движений, похожих на танец.
— Сразу чувствуется слаженная и дисциплинированная энергия, когда в руки самурайский меч берешь или венгерский палаш! Никакого пороху, гари… Только клинки — ключи от источников силы сгинувших и живых ещё армий. Ангельские перья птиц Армагеддона.
— На нас тоже свалилось сегодня одно такое перышко. Ал, покажи стилет, Сергеич все ещё продолжал сканировать бумаги.
Масон брезгливо поморщился разглядывая предмет, который Ал, со множеством предосторожностей, извлек из кейса.
— Вы хоть денег не додумались заплатить за это безобразие?
Все трое, не сговариваясь, отрицательно покачали головами.
— Ал, лично тебе — как наследному аристократу, — демонстрирую подлинник, ну и вы посмотрите — пока есть кому вразумлять вас — бестолковых!
Масон извлек из каких-то недр помещения черную продолговатую шестигранную обтянутую шелком шкатулку, открыл и продемонстрировал стилет, очень похожий на тот, что влетел в окно — действительно гравировки на нем были более тонкими и изысканными, а время, дохнуло на этот предмет только для того, что бы подчеркнуть его изящество.
— Таких было изготовлено всего…
— Двадцать один. Три раза по семь. — Ал не дал Масону договорить.
— Рубишь фишку, — согласился Масон, — Случайно ко мне попал — я ведь говорил — преимущественно рубящее оружие собираю. Но, оставил из-за того только, что это очень ценный старинный образец. Практически XVI век!
— Как можно быть уверенным в том, что это не более талантливая подделка, засомневался Ал.
— У меня есть экспертное заключение — с результатами изотопного анализа. Можешь ознакомиться.
Ал углубился в чтение заключения: