Страница 83 из 137
Нола так быстро метнулась в сторону, что Дор не успел среагировать. В ту же секунду в него полетел стул. Он попытался увернуться и, выронив меч, упал. Боль тут же ослепила его, и в глазах потемнело. Он прижал руку к ране, не зная, как еще унять это адское жжение. А когда пришел в себя, в библиотеке было пусто. С трудом поднявшись на ноги, он схватил стул и разбил им окно, и хромая, вышел в коридор.
* * *
Дор понимал что, то решение, которое он принял, приравнивалось к предательству: ведь он пошел против воли короля, нарушил его приказ. Но поступить иначе не мог. У него больше не было сил сдерживаться, видя, как Лейф уничтожает их мизерный шанс на победу. Слишком часто он трусил в прошлом, стараясь быть осторожным и правильным, и это не привело его ни к чему хорошему.
Глядя на Кордию, которая, несмотря ни на что, поднималась и шла дальше, герцог чувствовал себя слабым и бесполезным. Он не был уверен, что сейчас подходящее время для бунта, просто начал действовать так, как считал правильным – ради спасения Аталаксии, ради Кордии и возможности понять, на что он на самом деле способен.
Убедившись, что Лейф не изменит своей политики – позволить сражаться только чародеям, Дор спустился вниз, где по приказу короля были заперты солдаты и часть слуг. После нападения чудовищ и мора людей осталось немного, но они готовы были сражаться. Герцог увидел эту жажду в их глазах и велел им взять оружие. Да, его пугала мысль о том, что это оружие может быть направлено против него и его окружения, но этот страх был намного слабее того, что они лишат себя победы. Отважившись на риск, Дор вдруг испытал эйфорию, в которой светлячком мерцала надежда.
— Наконец-то ты делаешь что-то правильное! – с улыбкой произнес Бальтазар. – Ты делаешь меня счастливым, герцог!
— Звучит так, словно ты хочешь повышения, – откликнулся Дор.
— Нет уж, мне нынешнего положения вполне хватает, – мотнул головой Бальтазар, и светлые пряди волос рассыпались по плечам. Дор заметил, что он стал выглядеть суровей, словно потерял искру, делавшую его очаровательным разбойником, перед которым трудно было устоять. – А что за дела у тебя были с Севером?
— С чего ты это взял? – насторожился Дор.
— Когда ты говорил о нем Лейфу, мне показалось, что в твоих словах проскользнула личная неприязнь к этому человеку, – сказал Бальтазар и посмотрел на Дора. Тот вздохнул и опустил глаза. Ему сейчас не хотелось говорить о Севере.
— Мы общались, когда оба еще были подростками, – нехотя проговорил герцог. – Мне хотелось, чтобы мы стали друзьями, но не сложилось.
— И на ком лежит вина за это? – продолжил допытываться Бальтазар.
Дор ничего не ответил, переключившись на солдат. Пахло железом и потом, а от звона стали и грубых шуток в сердце пробудилось волнение. Сквозь эту какофонию звуков донесся чей-то крик. Дору показалось, что это был голос Кордии. Они с Бальтазаром переглянулись и, не сговариваясь бросились к лестнице.
* * *
Когда ворота за Кордией и Августином закрылись, Дору показалось, что его сердце перестало биться. Он двигался, дышал, но не мог отделаться от ощущения, что его больше нет. Его единственным желанием было броситься следом за королевой, и слова Лейфа о том, что он скорее убьет ее, нежели спасет, прозвучали особенно болезненно. Хотя это была правда. Даже если она упала, он не сможет подать ей руку.
Если бы он был рядом с Кордией, когда Августин напал на нее, возможно, он смог бы ему помешать. Но вместо этого он болтал с Бальтазаром! Дор до боли сжал кулаки. Сейчас он ненавидел весь мир, а себя – больше всего. Он посмотрел на Лейфа, которого заботила только его больная рука. Как же хочется его убить! Может, чародеи ошиблись, и он не настолько важен для их выживания? Он перевел взгляд на графиню Локк. Чародейка была бледна, под глазами пролегли черные тени. Она держалась холодно, и Дору показалось, что в ней что-то изменилось, словно душа покинула ее тело.
Солдаты заняли свои позиции. Слышались крики, стены крепости снова содрогнулись. От дыма щипало глаза, и, казалось, в горло насыпали соли. Дор смахнул слезы и закашлялся.
— У меня есть план, – срывающимся голосом проговорил Оскар.
— Мне кажется, уже поздно, – медленно произнес Дор.
— Нет, ты только послушай! – с воодушевлением возразил Оскар. – Я нашел склянку с противоядием от кровавой чернявки! Ну, я так думаю, что это оно, потому что она лежала в вещах Августина.
— Так у тебя план или предположение? – хмуро спросил Дор. Оскар словно не переживал из-за похищения сестры. Глаза его лихорадочно блестели, на щеках был яркий румянец.
— Ну, что ты придираешься к словам! – вспыхнул Оскар. – Это противоядие, и если мы все его..
— Обсуждаете спасение Кордии? – подойдя к ним, спросил Бальтазар.
— Если бы! – вздохнул Дор.
— Я испытаю содержимое этой склянки на себе, – твердо произнес Оскар. – И когда оно сработает, мы сможем сделать финт, который приведет нас к победе!
— О чем ты? – Бальтазар непонимающе посмотрел на барона.
— Похоже, он хочет покончить с собой, – устало сказал Дор.
— Только попробуй! – сказал Бальтазар и шлепнул Оскара по спине. Тот ойкнул и вжал голову в плечи. – Найду и убью!
— Да что вы, как дураки какие-то! – разозлился Оскар. – Я вам серьезное дело предлагаю, между прочим!
— Ладно, выскажись уже, – снисходительно сказал Дор. Оскар с облегчением вздохнул и вытер рот тыльной стороной ладони.
— Мы все, – торжественно начал он. – Примем противоядие, а потом сдадим касталийцам крепость и..
— Уничтожим их, – закончил за Оскара Бальтазар. – Я понял твою идею. Могу проверить безопасность этих капель на своей шкуре.
— Исключено! – решительно возразил Оскар. – Это моя идея, и, если кто-то и должен пострадать в случае ошибки, так только я!
Бальтазар похлопал его по плечу, и барон слабо улыбнулся. Дор подумал, что как только они откроют ворота, он отправится на поиски Кордии.
* * *
Дор без стука вошел в комнату чародея. Мариан, голый по пояс, сидел на кровати, уперевшись локтями в колени. Спутанные пряди волос закрывали ему спину до талии. Возле его ног валялась рубашка, залитая кровью. Ворон важно расхаживал по столу, периодически проверяя его твердость клювом.
Взяв стул, Дор осторожно сел. Рана напоминала о себе от каждого вздоха, и ему казалось, что этот ад никогда не закончится. Но эта боль хоть немного делала терпимой его душевную муку из-за Кордии.
— Как ты себя чувствуешь? – спросил Дор.