Страница 40 из 137
Он посмотрел на Пилар. Дышала она тяжело, со свистом. На руках и ногах были тяжелые цепи, на шее металлический хомут, прикрепленный к стене, заставляющий ее находиться в положении полусидя. Она закашлялась, и в воздухе сильнее запахло кровью и гниющей плотью. В сумраке блеснули глаза девушки, со скрипом звякнул цепи. Дор подумал, что даже не знает, как она выглядит. Наверное, после пыток сильно изуродована. Он перевел взгляд на Кордию. Та была слишком поглощена переживаниями из-за Августина, чтобы замечать что-то еще.
— Тюремщик! – позвал Дор. Гремя ключами, к нему подошел бородатый мужчина. – Принеси ведро воды.
Тот чуть помедлил, словно не сразу понял приказ, и неторопливо удалился. Дор снова посмотрел на королеву. Та не сводила глаз с Августина, чьи ноздри раздувались от гнева, а разбитые губы дрожали. Герцог подумал, что, если бы не решетки, он бы набросился на Кордию и убил ее. Гулкий смешок Пилар вернул внимание Дора к ней. Похоже, она вслушивалась в разговор брата и сестры, в отличие от него. Градус беседы повысился, и Пилар рассмеялась. Кордия двинулась к выходу, даже не удостоив ее взгляда. Тюремщик принес Дору ведро воды. Поставил на пол и отошел на шаг назад. Герцог взял ведро и плеснул воды на пленницу. Та завизжала от неожиданности. Посудина наполнилась водой.
— Освежись, а то смердишь, – хрипло проговорил он.
Дор поставил ведро на пол и, задержавшись в наклоне на секунду дольше, бросил шарик в миску. Тот мгновенно скрылся под водой, не издав ни звука.
— Тварь! Что б ты сдох! – зло прошипела Пилар, отфыркиваясь. Дор всем своим существом ощутил ее ненависть. Развернувшись, он двинулся к выходу, слыша, как ему в спину продолжают лететь проклятья. Выйдя на улицу, Дор увидел Лейфа. Тот вопросительно посмотрел на него, и герцог кивнул. Теперь ему предстояло разобраться с картой, что передал ему король и помешать атаке касталийцев.
* * *
Дор с трудом поднялся на башню. Рана напоминала о себе при любом движении, сердце билось, как бешеное, заставляя его потеть. Привалившись к холодной стене, он постарался перевести дыхание. Подумал, что, когда спустится, нужно найти Мариана и попросить у него какой-нибудь лечебный отвар.
Преодолев последний лестничный пролет, Дор вышел на смотровую площадку и застыл, увидев там Нолу. Она сосредоточенно смотрела вдаль, и ее бледные губы что-то шептали. Он окликнул девушку, и она, вздрогнув, обернулась.
— Что ты здесь делаешь? – строго спросил Дор. – Это не самое безопасное место, ты в курсе?
— Я хотела помолиться, – сказала Нола, обхватывая себя руками. Дор поежился. Бушевал ветер, бросая им в лицо горсти снега. Холод пробирал до костей. Небо потемнело, стало почти черным, и, если бы не снег, было бы совсем темно. Похоже, природа готовила им опять неприятный сюрприз.
Дор с недоверием посмотрел на нее. Набожность никак не вязалась с тем образом жизни, какой вела Нола. Он поморщился: маска, влажная от пота, начала примерзать к лицу.
— О любви короля? – не удержавшись, поддел ее Дор. Нола усмехнулась.
— Дамьян очень переменился, – сказала она, и в глазах промелькнули озорные искорки. Дор понял, что она все знает. – Теперь ему хочется, чтобы я была на расстоянии вытянутой руки, а не скрылась с глаз долой.
— И чего ты хочешь этим добиться?
— Исцелить израненную душу, – улыбнулась Нола. – Что же еще? Самообман – штука хорошая. Иногда даже полезная. Дор, я все понимаю: это лишь игра, которая может для меня плохо кончиться. Впрочем, как и все игры, в которые мы играем.
— Как твоя ложь о графе Рейском? – спросил Дор, привалившись спиной к стене. Боль изнуряла его, и он не знал, как ему так встать, чтобы она стала хоть чуть-чуть тише. Нола удивленно посмотрела на герцога и едва заметно усмехнулась.
— Ложь – это то, что мы с Брендоном преподнесли всем, – вздохнув, сказала Нола. – Граф был участником заговора против Дамьяна, и лишь забота покойной королевы спасла его. Она почему-то очень сильно благоволила ему и хотела защитить во что бы то ни стало. Даже если он едва не сделал ее вдовой. Впрочем, могу оправдать ее лишь тем, что она свято верила в его невиновность. Рейский умеет обольщать.
— А вам, значит, удалось сделать из него предателя.
— Помогли грехи его молодости. У каждого из нас есть темные тайны, Дор. Тайны, которые могут стоить нам жизни, но не умереть за них будет кощунством.
— И что это за тайна такая? – с любопытством спросил Дор. Слова Нолы зародили в нем сомнения, и ему это не понравилось.
— Не могу тебе сказать, это ведь не мой секрет, – откликнулась Нола. – Просто будь с ним осторожен. Я знаю: он вел переговоры с Артеем, перед тем как тот отправился спасать свою невесту. А еще он вел переписку со Штефаном.
— Да, они общались, – машинально произнес Дор. Имя Штефана причинило ему боль, хотя ему казалось, что после того, как он убил того, кого считал своим другом, его отпустило. Похоже, он переоценил себя.
— Конечно. Рейский ведь хорошо приятельствовал с отцом Альбы.
— Что ты имеешь в виду? – насторожился Дор.
— То, что ты слышал. Не понимаю, почему ты удивляешься: ведь ты и сам это знаешь, – пожала плечами Нола. Неужели Дору показалось, что в ее словах звучал подтекст?
— Подумал, ты захочешь что-то добавить.
— Что именно?
— Например, что Рейский связан с мятежниками, – глядя ей в глаза, сказал Дор. – И поддерживает маркизу.
— Все, что я хочу сказать, – Рейский не тот, кому можно доверять. Будь с ним осторожен, Дор, – тихо проговорила Нола. – Ему все равно, кому служить, главное – его интересы. Пойдем вниз, здесь очень холодно.
— Мне надо помолиться, – сказал Дор, и его губы дернулись в кривой усмешке. Нола осталась серьезной, словно не уловила его тона.
— Хорошее дело, – помолчав, сказала она, пряча за ухо светлую прядь. – Это единственное, что может нам сейчас помочь.
И, чуть ссутулившись, стала спускаться вниз.
* * *
Дор продрог так, что зубы стучали. Он проверил те точки, с которых должны были атаковать касталийцы, и счел их решение вполне логичным, но что-то все равно не давало ему покоя. Был в них какой-то подвох, который не бросался в глаза, но определенно там был. Герцог еще раз внимательно изучил карту и пометки, сделанные углем. От бумаги пахло елью и костром, а еще мокрой шерстью. Дор вспомнил, как вел разведку Сабола с помощью своего мертвого котенка, а Мариан использовал ворона.