В паутине предательств

Глава 30. Королева в беде

Кордия сидела на полу, уставившись в одну точку. Связанные руки онемели, от грубых веревок зудела кожа на запястьях. Она не знала, сколько прошло времени, с тех пор как граф Локк заставил их вернуться в дом охотника. Один раз она задремала и, очнувшись, почувствовала себя больной. Горло драло, и хотелось кашлять. Похоже, она простудилась. Впрочем, это была меньшая из ее проблем. Граф Локк был настоящим сумасшедшим, и у нее не было сомнений в том, что они с Лейфом не выберутся из его плена живыми. Ошейник, который граф заставил ее надеть, заблокировал магию, и она лишилась последней опоры и надежды на спасение. Сейчас она была обычной, слабой девушкой, оказавшейся в безвыходной ситуации. Будь она просто человеком, могла бы помолиться, но ведьмы не молятся, они читают заклинания.

Подавив вздох, Кордия вспомнила слова Лейфа о том, что он был с ней только из-за того, что ему заплатили за это. Несмотря на то, что она уже слышала об этом от Августина, это все равно задело ее. Она не думала, что при ее нынешнем отношением к мужу ей будет больно, и не знала, как перестать чувствовать себя преданной. Все, что для нее в тот период было важно, обесценилось. Она старалась убедить себя, что это не самый подходящий момент для таких переживаний, но они оказались сильнее, и она сдалась, позволив им отвлечь ее от реальности.

Лейф закашлялся и тихо застонал. Кордия подняла на него глаза. Граф подвесил его за руки, как на дыбе. В нем было столько силы, словно он не был человеком. Магия, которая окружала тело графа и которую Кордия видела, несмотря на ошейник, была темной, с неровными краями и мелкими колючками. Кто-то из чародеев поставил на него мощную защиту и от магии, и от смерти. К такому просто так не подберешься: любой удар, предназначенный для него, обернется против того, кто его задумает, из чего Кордия сделала вывод, что больше всего на свете граф Локк боится умереть. Это был естественный страх для каждого человека, но у графа он напоминал паранойю.

— Где он? – прошептал Лейф. Черные пряди волос прилипли к щекам, сосуды в глазах полопались, отчего белки стали красными. Из плеч, под ребрами, вокруг шеи у него торчали шипы, которые граф Локк вогнал ему под кожу, как только они оказались в доме охотника. При любом движении они впивались еще глубже, причиняя Лейфу сильную боль.

— Ушел в лес, – тихо произнесла Кордия. – Как ты?

Лейф что-то пробормотал, и на его губах выступила кровавая пена. Раны, полученные от стрел охотника, открылись и кровоточили. Кордия неуклюже поднялась на ноги, которые, к счастью, не были связаны, и сделала пару неуверенных шагов к мужу. Ей было невыносимо смотреть, как над ним издеваются. Пару раз она пыталась за него вступиться, но граф Локк ударил ее по лицу, она отлетела к стене и, ударившись затылком, долго приходила в себя.

— Не трогай меня, – взмолился Лейф. – Не прикасайся.

— Да я и не смогу, – угрюмо ответила Кордия и посмотрела ему в лицо. Щеки, на которых алели тонкие порезы от кинжала, глаз, заплывший от удара рукоятью меча. И вдруг она поняла: прежнего Лейфа больше нет, и он не вернется. – Ты только держись, ладно? Не сдавайся.

— Ты не сдашься, и я выдержу, – пробормотал Лейф. – Сама как?

— В порядке. Мы справимся, слышишь?

— Мы.. – Губы Лейфа исказились в подобии усмешки. – Все кончено, дорогая. Ты зря пожертвовала свой мизинец..

— Дался же он тебе! – раздраженно бросила Кордия. Она чувствовала неловкость, ведь если бы речь шла только о жизни Лейфа, вряд ли бы она решилась отрубить себе палец. Хотя теперь этого уже не проверить.

— Я был впечатлен, – прохрипел Лейф и, приподняв голову, посмотрел Кордии в глаза. Она внутренне содрогнулась от этого взгляда – король был похож на умирающего хищника. Он сдался, он прощался с ней. И она вдруг поняла, что не хочет его смерти. И несмотря на то, сколько зла он натворил, не желала ему такой участи, какая постигла его сейчас. – Спасибо.

— Лейф.. – Кордии не понравилось, что ее голос прозвучал умоляюще.

— Лейф умер.

— Дамьян тоже, – напомнила Кордия.

— Видишь, я двойной труп, – попытался пошутить Лейф и закашлялся.

Кордии захотелось обнять его, зарыться пальцами в волосы, и чтобы они, как прежде, пахли сеном и цветами, а в погожие дни еще и солнцем. Как раньше, слушать стук его сердца, задремав у него на груди, и доверять его рукам, веря, что они никогда не причинят ей боли. Она не знала, по кому больше тосковала в этот момент – по своей наивности и чистоте чувств, или по тому Лейфу, которого никогда не было.

— Так не бывает, – тихо сказала Кордия, больше себе, чем ему.

Лейф мотнул головой, и его дыхание стало тяжелым. Кордия вздохнула и прислушалась. Она не хотела, чтобы граф узнал о ее передвижениях, и собиралась вернуться на место до того, как он вернется. Поискала глазами что-то, чем можно было бы попытаться перерезать веревки, но не нашла. Будь у нее магия, она бы просто сожгла их и освободилась. Какой предусмотрительный этот граф! Даже ошейник против магии прихватил, словно знал.. Знал, что она будет здесь. Августин так постарался угодить ему? Или кто-то еще? Хотя сейчас это уже не имело никакого значения.

Она посмотрел на маленькое окно. Если попытаться забраться на стол и разбить его, сможет ли она осколком справиться с путами и, главное, успеть это сделать? Времени на размышления не осталось. Она с пятой попытки смогла забраться на стол – (кто бы мог подумать, что связанные руки могут так сильно мешать!), развернулась и с силой ударила сапогом по стеклу. Раз, другой.. Оно пошло трещинами, но не поддалось ей.

— Вот тьма! – зло проговорила Кордия. И двинула по стеклу с такой яростью, что осколки впились ей в ногу. Дело оставалось за малым: ухитриться взять пальцами стекляшку поострее и начать резать веревку. Пока она старалась это сделать, изрезала пальцы в кровь. Ей хотелось плакать от боли и усталости, но она лишь шмыгала носом, продолжая работать.

В памяти Кордии вдруг всплыла ночь, когда она сидела на полу, обнимая мертвую Мину, и мысленно обращалась к Мариану, прося о помощи. Тогда он услышал ее. Быть может, попробовать сейчас? Ей даже в голову не пришло обращаться к нему, когда она только оказалась в лесу: ей казалось, у него есть более важные дела, чем ее спасение. Но сейчас все было по-настоящему плохо, и она понимала, что сами они не справятся. В том, что граф Локк убьет их, она не сомневалась.