Страница 21 из 151
Спал герцог плохо, и ему снилось, как некто вонзает ему нож в спину и ледяным шепотом произносит:
— Ты знаешь, за что.
* * *
Пока они шли к Йене, Лейф с равнодушным видом выслушал рассказ Дора о ночном происшествии.
— Я бы проверил эту милую леди Сильвану, – сказал Лейф, когда Дор замолчал. – Уверен, что она любовница Севера и готова помочь ему во всем.
— Помимо нее во дворце есть его люди, – заметил Дор.
— Согласен. Но о Сильване мы тоже ничего не знаем. Может, она сильная чародейка и ей ничего не стоило убить этого мужика и принести тебе череп в подарок. А Южану послать для отвода глаз.
— Вполне.
— Ну, и Север не единственный человек, который тебя ненавидит, – сказал Лейф. – Не забывай об этом.
Они вошли в покои, где теперь жила Йена. Она сидела на высоком стуле, и вокруг нее суетилось две девушки, причесывая ей волосы. В кресле напротив читал книгу Сабола. Одетый в черное, сильно исхудавший, он был похож на старика. На висках появились темные пятна, глаза стали бесцветными, и Дор не мог отделаться от ощущения, что он серьезно болен.
Йена сползла со стула и поспешно сделала реверанс. Сабола, отложив книгу, рассеянно наблюдал за ней.
— Йена, мы должны серьезно поговорить, – строго произнес Лейф и, обернувшись, посмотрел на Дора. Тот знал, о чем пойдет речь, и чувствовал себя очень неловко. – Твоя мама очень хотела, чтобы мы защитили тебя, поэтому отныне твоим кровным отцом считается герцог де Брата, а матерью маркиза Альба де Плессир.
— Нет! Альба чудовище! – крикнула Йена, и в ее глазах вспыхнул страх. – И у меня никогда язык не повернется назвать ее мамой!
— Тебе и не придется, – сказал Дор. – Альба мертва и больше не причинит никому боли.
— Но так нужно говорить другим людям, – терпеливо объяснил Лейф и протянул ей несколько листков, исписанных мелким почерком. – Ты должна выучить это наизусть. Здесь твоя история, и ни у кого не должно возникать сомнений, что это правда.
— А ты действительно мой брат? – с недоверием взяв бумаги, спросила Йена, глядя на Лейфа.
— К сожалению.
— Он имел в виду, что переживает за тебя, – сказал Дор, заметив, как вытянулось лицо Йены.
— Пожалуй, – сухо подтвердил Лейф, не сводя глаз с сестры. – Ты все поняла? Твоей прошлой жизни не существует. И ты никогда, никогда и никому не обмолвишься о ней. Обещаешь?
— Да.
— Если проговоришься, то Дор погибнет, – понизив голос, сказал Лейф. – А следом и я. Ты ведь не хочешь этого?
Йена покачала головой и шумно сглотнула. Она стояла бледная, прижимая к груди исписанные листы, и была похожа на призрак.
— А кто мой настоящий отец? – срывающимся голосом спросила она.
— Мы не знаем, – сказал Дор.
— Мне нужно теперь всегда называть тебя отцом?
— Нет. Достаточно это делать на людях или в разговорах.
— Хорошо, – медленно проговорила Йена. – Хорошо.
— Мы все выучим и отрепетируем, – заверил Лейфа Сабола. – Йена не подведет вас.
— Все останется на твоей совести, – бросил ему Лейф и, положив документ о происхождении Йены на стол, вышел из покоев сестры.
— Что ж, – сказал Дор, протягивая Йене руку. – Добро пожаловать в семью, герцогиня де Брата.
Йена кивнула, на щеках выступил нежный румянец, но губы были плотно сжаты.
— Тебе не о чем беспокоиться, Дор, – сказал Сабола. – Иди, у тебя много других дел; я же вижу, что ты спешишь.
Дор ничего не ответил – он, и правда, спешил – нужно было встретить корабль Кассиопея в порту. Герцог не знал, чего ждать от этой встречи, и волновался. Он вышел в коридор и наткнулся на Лейфа, который задумчиво рассматривал брачную метку на левой руке.
— Обязательно было запугивать девчонку? – спросил Дор, вспомнив разговор Лейфа с сестрой.
— Да. Так Йена лучше запомнит, что надо держать язык за зубами, – легко ответил Лейф. – И не заигрывайся, ты всего лишь формально ее отец.
Они вышли во двор, где их уже ждала карета. Возле нее их уже стоял Мариан со своими скорпионами. Одет он был для себя необычно – во все черное. Волосы гладко зачесаны назад и убраны в пучок. В одном ухе висела серьга с черным камнем, а в другом – золотая змея с красными глазами. Взгляд был хмурым, и Дор подумал, что чародей не слишком-то рад предстоящей встрече со своим лучшим другом.
— Новости есть? – спросил Лейф.
Мариан покачал головой, и первым сел в карету. Скорпионы тут же устроились у него возле ног. Лейф сел напротив чародея, Дор рядом с ним.
Каждый думал о своем, и до порта они ехали в молчании.
* * *
Глядя на корабли Кассиопея, Дор испытал зависть: они были прекрасны. Их флот не был таким богатым, войны и эпидемии не позволяли выделить достаточно денег. Только самая основная поддержка, да и то, если она доходила по назначению, в чем герцог часто сомневался.
— Похоже, Каведония очень и очень богата, – заметил Лейф, глядя на корабли. – Сколько лет принцессе Аверьяне?
— Я уже женат, если ты забыл, – проворчал Дор.
— Да причем здесь ты? – удивленно откликнулся Лейф.
— Аверьяне одиннадцать, – утолил любопытство короля Мариан.
— Ну, вот, еще семь лет регентства, и Кассиопей уйдет в тень, – сказал Лейф. – За это время ему надо найти место, где он сможет закрепиться и продолжит заниматься любимым делом – то есть править.
— Ты к нему предвзят, – заметил Мариан.
— Помощь никогда не приходит просто так, – убирая от лица пряди волос, сказал Лейф. – Тем более такая мощная.
Дор ничего не сказал, но мысленно согласился с королем. Он посмотрел на Мариана. Тот не сводил глаз с корабля, на котором приплыл его друг.
Кассиопей помогал спуститься по трапу молодой женщине, очень похоже на Кордию.
— Похоже, разговор будет тяжелым, – мрачно проговорил Лейф и, тут же приветливо улыбнулся. Шагнул вперед и, поклонившись, поцеловал руку женщины. – Первая леди Раданелла Андреса! Какая честь видеть вас! Вы такая смелая, что отправились в путешествие в столь опасное время.
— Я бы хотела видеть свою дочь, – смерив Лейфа взглядом, взволнованно проговорила Раданелла и обернулась к Кассиопею, словно ища у него поддержки.
— Очень рад нашей встрече, Дамьян! – бодро сказал Кассиопей и мужчины обменялись рукопожатиями. Чародей сделал шаг назад и взял под руку первую леди. – Раданелла очень волнуется за дочь, надеюсь, ты понимаешь.
— Да, конечно, – торопливо ответил Лейф.
Кассиопей подошел к Мариану, и они обнялись. Дор был последним, с кем чародей поздоровался.
* * *