Страница 45 из 46
– Нет! – ещё раз, уже почти рыча. – Даже не думай! Я не позволю тебе исчезнуть! Не после всего!
Он резко отвернулся, провёл рукой по волосам, тяжело дыша, будто боролся сам с собой.
– Это не жизнь, ты считаешь? – теперь уже глухо произнес он. – А ты решила, что смерть — лучше?
Он стоял, опустив голову, и с каждым вдохом будто собирал себя обратно по кускам. Чешуя медленно исчезала, дыхание выравнивалось. Когда он снова посмотрел на часы, в его взгляде уже не было ярости, только усталость. И боль.
Он подошёл ближе. Очень осторожно взял часы в руки, как будто они могли рассыпаться от одного неловкого движения.
– …Это и правда жестоко, — тихо сказал он. – Просить меня о таком. Ты не даешь нам времени помочь тебе, потому что не хочешь или потому что знаешь, что это невозможно?
Пауза. Его пальцы чуть сжались.
– Твоя просьба очень жестокая. Но ещё жестче — оставить тебя так.
Он закрыл глаза на мгновение, будто принимая решение, от которого уже нельзя будет отступить.
– Я найду способ, – ровно, почти спокойно. – Любой. Даже если придётся перевернуть весь мир.
Он провёл большим пальцем по крышке часов.
– И если… если не найду… – Голос едва заметно дрогнул. – Тогда я выполню твоё желание. – Произнес он едва слышно. – Обещаю.
Но меня это не устраивало, я знала этот способ, и его ценой была бы жизнь Стайхона.
Я была уверена, что не смогу двигаться еще примерно сутки, но паника выросла внутри каким-то пожаром и внезапно придала сил всего на одно слово.
– Сейчас!
Зрачки Стайхона снова расширились, и я видела, как их заполняет злость, правда, мне почему-то казалось, что не на меня, а на себя. А в следующее мгновение я увидела, как он резко втянул воздух.
По его шее и скулам снова побежала чешуя, яркая, живая, будто сама кожа не выдерживала того, что он собирался сделать. Плечи напряглись, пальцы сжались, но он не колебался.
Выдох.
Я зажмурилась, стиснула всё внутри, готовясь к боли — к огню, который сожжёт, разорвёт, освободит. Но вместо жара… Холод.
Резкий. Пронизывающий. Невозможный.
Он ударил в меня, как ледяной шквал, как дыхание зимы, как что-то, что не должно было существовать. Пламя было — я чувствовала его, видела сквозь сомкнутые веки — но оно не жгло. Оно замораживало. Все вокруг покрывалось морозными узорами, а стрелки и вовсе перестали ходить, не выдержав такого изменения температуры.
Несмотря на то что я однажды уже это видела, картина все равно завораживала. Пламя было настоящее, драконье… только вместо огня оно было бледно-голубым, почти прозрачным, с холодным свечением. Оно текло, как пламя, двигалось, как пламя — но оставляло после себя иней и тонкую корку льда, стягивающую всё вокруг.
Ледяное пламя.
Стайхон не отводил взгляда ни на секунду, а потом мне стало настолько холодно, что глаза начали закрываться. Вот и все…
Темнота накрыла мягко, почти бережно. Но исчезнуть не получилось.
Сквозь пустоту сначала пробралось странное и неуместное ощущение: тепло. Живое, плотное, почти обжигающее после того ледяного холода. Я не понимала, откуда оно, не понимала, что вообще происходит, но инстинктивно потянулась к нему, прижалась ближе, словно только так могла удержаться на грани.
Сознание возвращалось рывками. Где-то рядом были голоса. Сначала глухие, как сквозь воду, потом всё яснее. А еще снова были какие-то удары, но они не были похожи на часы…
– …с ними всё в порядке?..
Пауза.
Тяжёлое, сбивчивое дыхание совсем близко.
– Н-ну… они дышат.
Слова ударили сильнее любого пламени. Я резко вдохнула и открыла глаза.
Мир расплылся, качнулся — и только спустя пару мгновений сложился заново.
Я лежала… на Стайхоне.
Буквально на нём — прижатая к его груди, чувствуя под щекой горячее, слишком быстрое биение сердца. Его руки обнимали меня крепко, почти судорожно, будто он держал меня не для того, чтобы обнять, а чтобы не отпустить обратно в небытие.
Вокруг нас толпились люди. Лица, силуэты, кто-то говорил, кто-то тянулся ближе, но всё это было вторично. Потому что главное было одно.
Я жива. Или… Я резко моргнула. Либо мы все умерли.
Стайхон дернулся подо мной в ту же секунду, будто почувствовал мои мысли. Его руки сжались сильнее, он вдохнул и уткнулся лицом мне в волосы, прижимая к себе ещё ближе, до боли, до невозможности вдохнуть.
– Ингрит…
Голос сорвался.
Он отстранился всего на мгновение — ровно настолько, чтобы посмотреть, убедиться, что это не иллюзия, не остатки магии, не жестокая шутка. И снова притянул меня к себе.
– Что произошло? – тихо прошептала я.
– Это ты у нас спрашиваешь? – послышался сбоку голос Лика. – Это ты нам расскажи! Мы спим, за окном утро ранее, и тут холод! Мы к Стайхону, а тут вы лежите!
– Стайхон? – я вопросительно посмотрела на него.
– Она хотела, чтобы я ее убил, – как ни в чем не бывало ответил дракон, чем вызвал бурные вздохи вокруг, а Лик и вовсе схватился за сердце. – Но поскольку я не очень хотел потом передавать ее нашему некроманту для воскрешения, решил все сделать ей поперек. Она просила сжечь, тогда я решил ее заморозить.
– Но откуда ты знал, что это сработает? – удивленно посмотрела я на него.
– А я и не знал. Если бы знал, сделал это сразу, но я будто почувствовал, – в этот момент голос дракона стал немного хриплым. – Но я вспомнил, что ледяное пламя было проклятием для хозяев. Как там говорилось? Клянусь луной, кровью и именем, что проклятие настигнет сердца тех, кто носит чужое имя. Пока долг не возвращён, пока имя не отдано, их огонь будет холоден и разрушителен для их же дел. Первый раз ледяное пламя помогло не пустить сюда тень захватчика дома, то есть сорвала его план. А сейчас…
– Разрушила его магию… – удивленно захлопала глазами я и заплакала. Нет, не так, — я зарыдала, а Стайхон притянул меня к себе и бережно обнял, обещая, что теперь всегда будет рядом. И в этот раз я ему поверила.