Страница 11 из 46
Я увидела его сразу. На дальнем ряду, у стола с зелёным суконным покрытием, Стайхон стоял, уткнувшись в раскрытую книгу, и в то же время неравно перебирал другие тома. Волосы податливой волной скатывались на плечи. Плечи напряжены так, что рубаха натянулась на лопатках. Он даже не услышал, как я подошла — листы шелестели, пока ногти едва царапали переплёт.
В груди у меня сжалось. Я вспомнила свои холодные, хоть и правильные слова, которыми пыталась отгородить его от себя еще днем… Потому что… Потому что он должен жениться на другой… Но сейчас это «потому что» вдруг рассыпалось пеплом.
Я подошла сзади и обняла его.
Ладони легли на его грудь и живот, пальцы нашли ткань и тепло под ней. Я уткнулась носом туда, где шея переходила в плечо, и вдохнула уже ставший знакомым аромат. Его волосы щекотнули мне щёку. Он дёрнулся, как от удара, на долю мгновения стал каменным — и потом медленно выдохнул. Я почувствовала этот выдох собственной кожей.
– Нельзя так подкрадываться драконам… – хрипло прошептал он. – Во всяком случае в такие нервные времена и здесь, в такой обстановке…
– Именно здесь, – ответила я, и руки потянулись крепче. – Здесь тихо.
Стайхон закрыл книгу ладонью, и я увидела, что его костяшки побелели. Потом он снял мою руку с живота — но не отодвинул, только переплёл наши пальцы и прижал к себе обеими ладонями. Сердце его колотилось — быстро, нечестно быстро. Как у пойманной птицы.
– Я ищу… не знаю, что. Лазейку. Слово. Всё, что может помочь спасти это место и королевство без создания на ее месте академии, – его голос был нервным, и он даже не смотрел в мою сторону.
Я закрыла глаза, И тут же в голове возник голос Миссис Клаудии: «Тебе книги вообще не нужны».
– Пока это только слова, – продолжил он. – Клятвы ещё меня ни с кем не связали. Значит, можно тянуть время. Или менять смысл слов. Или…
Я улыбнулась, понимая, что единственное, что можно сделать, это убедить его родителей. Но они никогда не примут ведьму вместо подобранной ими драконицы. А Стайхон им обещал…
– Или просто стоять и дышать.
Он чуть повернул голову, и мои губы почти коснулись линии его челюсти. Я не хотела этого. Нет, хотела… И тут же ненавидела себя за это — за то, как дрожали мои пальцы, за то, что в библиотеке вдруг стало душно, за то, что я будущий декан ведьмовского факультета, эталон, мостик из карамели для чужих страхов… Карамель, ага. Где моя корзина с платками, когда нужно?
– Скажи мне «уйди», – попросил он тихо. И потянул мою руку ближе к своему сердцу, будто оно принадлежало мне по праву.
– Не могу, – ответила я. – Сейчас — не могу.
Он развернулся. Осторожно, как если бы мы были на узком парапете. Мы оказались лицом к лицу, так близко, что мои ресницы задели его. Его глаза — светлые, и в них сейчас полыхала та самая беспомощная злость, с которой жгут письма. Он поднял ладонь к моему лицу и не коснулся — завис в полудюйме, словно боялся сломать что-то хрупкое между нами.
Я помогла ему завершить жест и прислонилась щекой к его ладони, моментально ставшей горячей. Стайхон вздохнул.
– Я пытался ненавидеть тебя, – сказал он. – Почти весь день. Получалось плохо.
– Я тебя прогоняла, – сказала я. – Получалось хуже.
Стайхон чуть наклонился, и полоска света дрогнула у него в волосах. Это движение могло стать поцелуем. И оно стало… но не поцелуем. Вместо этого он затылком упёрся в полку, шумно выдохнул и улыбнулся — безрадостно.
– Если я коснусь тебя, я не остановлюсь, – почти беззвучно.
– А я не смогу остановить, – так же.
Мы стояли, понимая, что уже перестали держаться за край и просто провалились в бездну. И всё-таки он дотронулся... Не губами… Большим пальцем провёл по моему виску, вниз — по скуле, к уголку губ.
– Я обещаю, я поговорю с родителями, попробую им объяснить…
– Мы оба знаем, что это бесполезно. Они получили обещание дракона, и они не упустят выгодной партии…
– Я все равно попробую!
Он отпустил мою руку, и я внезапно почувствовала, как холодно в библиотеке. Чтобы не дрожать, взяла ближайший том «О разрыве уз и отмене обетов», гласила позолота. Хмыкнула. Спасибо, Клаудия. Книги «вообще не нужны», конечно.
– Драконы привыкли, что все в этом мире можно купить, – внезапно прошептал Стайхон. – Может быть, и право на счастья я смогу выкупить у родителей обратно.
– Вопрос — какой монетой будем платить, – горько усмехнулась я и сделала шаг назад. Я дала себе непозволительную слабину, и это пора было заканчивать.
Мы молчали. Снаружи кто-то прошёл мимо дверей, пол скрипун, и это еще больше вернуло нас в реальность. Стайхон шагнул чуть ближе — ровно настолько, чтобы наши плечи соприкоснулись. Никаких поцелуев, никаких клятв. Только дыхание, и его тепло рядом, от которого хотелось и плакать, и смеяться одновременно.
– Нам надо научиться держаться вдали друг от друга.
– Это будет самое сложное обучение…