Авигея

– Что поделать, такие случаи не редкость, к сожалению. Эта девушка... Авигея, она смогла всё это вам внушить. Как-то смогла, и восемь человек не просто поверили, а вжились в это внушение, это достойно восхищения. Браво!

Он улыбнулся и положил свою руку поверх её ледяной ладошки и продолжил:

– Просто забудь. Думай о нас с тобой, о свадьбе, о путешествии. Я рядом и люблю тебя, помни об этом.

Он нежно поцеловал Веронику и встал из-за стола.

– Мне пора на работу, могу тебя подвезти, куда нужно. Решай, чем займёшься, а я пока в душ.

Вероника ещё какое-то время сидела погружённая в размышления, потом встала и пошла собираться. Конкретных планов у неё не было, но она обязательно придумает, чем себя занять.

День казался обычным, почти обманчиво спокойным, таким, в котором трудно ожидать чего-то резкого или непоправимого. Диана шла по улице быстро, почти машинально, пряча руки в карманы, иногда поправляя сумку на плече и мысленно прокручивая какие-то мелкие, незначительные задачи, которые должны были заполнить рабочее время и не оставить места лишним мыслям. Зимний воздух был сухим и колким, он сразу цеплялся за кожу и делал начало дня более резким, с холодным ветром между домами, редкими людьми на улицах, которые двигались так же быстро и сосредоточенно, как она сама. Было около десяти утра, и в этом времени всегда есть иллюзия безопасности – день уже начался, свет есть, всё привычно и под контролем. Она почти не обратила внимания на женщину возле подъезда небольшого серого дома. Та стояла с пакетом в руках, чуть растерянная, как человек, который явно что-то перепутал или не рассчитал, рядом с ней на земле стояла большая сумка.

– Девушка… подождите, пожалуйста, – голос был спокойным, даже немного смущённым. – Вы не могли бы помочь? Я живу здесь, но сумка очень тяжёлая, а лифт сегодня не работает…

Диана замедлилась. На секунду внутри мелькнуло сомнение – она даже не поняла, что именно, а привычная осторожность была тут же отодвинута. Слишком обычная, абсолютно безобидная ситуация. Женщина выглядела неопасно: средних лет, усталая, с тем выражением лица, которое не вызывает тревоги, только сочувствие.

– Конечно, – ответила Диана после короткой паузы.

Она подошла ближе и подняла сумку. Действительно тяжёлая, с чем-то плотным внутри. Когда Диана только взялась за ручки, ей показалось, что она чем-то укололась, не сильно, но ощутимо. Мысль не успела оформиться.

– На третий этаж, – вежливо сказала женщина и пошла впереди.

Подъезд оказался темнее, чем улица. Запах сырости, старых стен, свет не горел. Проходя мимо этого дома раньше, Диана думала, что в нём никто не живёт, слишком у него был заброшенный вид... Девушка поднималась, чувствуя, как шаги отдаются в лестничном пролёте глухо и странно громко, будто пространство становилось плотнее. Первый пролёт, за ним – второй. Женщина шла уверенно, почти спокойно, и в этом не было ничего подозрительного, пока всё не начало смещаться. Сначала – лёгкое головокружение, как будто воздух стал чуть тяжелее, чем должен быть. Потом – странная расфокусировка, когда звуки лестницы, шаги, собственное дыхание начали отдаляться, терять чёткость.

– Вы… точно… здесь живёте? – Диана попыталась произнести это ровно, но голос прозвучал уже не так уверенно, как ей хотелось.

Женщина обернулась и улыбнулась.

– Почти пришли, – ответила она спокойно.

И это были последние слова, которые Диана услышала ясно. Потом всё начало расплываться: контуры стен стали мягкими, лестница словно потеряла структуру, шаги стали чужими, не связанными с телом, сумка в руках вдруг показалась слишком тяжёлой, потом – наоборот, почти невесомой. Мысли не исчезли резко, они просто перестали удерживаться, как если бы кто-то медленно вынимал их одну за другой. Она попыталась остановиться, опереться о стену, но движение вышло неточным, замедленным, как во сне, который уже перестал слушаться. Последнее, что она успела зафиксировать – это ощущение, что её осторожность, та самая, которая должна была защищать её ночью, вдруг оказалась бесполезной именно тогда, когда она была уверена в обратном. Её сознание начал окутывать туман, в котором исчезали детали, лицо женщины, направление, время. И в этом тумане уже не было ни подъезда, ни ступеней, ни привычного утреннего города – только пелена, в которой всё происходящее больше не подчинялось её воле. А потом пространство окончательно перестало складываться в понятную форму, и Диана отключилась.

…Сознание вернулось не сразу, а как будто медленно просочилось обратно, сначала звуком – глухим, отдалённым, – потом ощущением холода, который проникал сквозь одежду и цеплялся за кожу неприятной, вязкой реальностью. Девушка не открывала глаза, потому что не была уверена, что готова увидеть, где находится, и это короткое, почти детское желание отсрочить правду на несколько секунд казалось единственным, за что можно было удержаться. Когда она всё-таки попробовала пошевелиться, тело отозвалось тяжестью, чужой и непослушной, как после сильной болезни. Голова была мутной, мысли – медленными, словно между ними и сознанием стояла плотная преграда, не дающая собраться во что-то цельное.

Она открыла глаза – света почти не было – только слабая лампа под потолком, тусклая, желтоватая, отбрасывающая неровные тени. Потолок оказался низким, с потёками и трещинами, и уже одного этого было достаточно, чтобы понять – это не подъезд и не квартира. Диана медленно повернула голову – помещение было небольшим, замкнутым, с грубыми бетонными стенами, на которых местами проступала влага, никаких окон, только дверь – тяжёлая, металлическая, снаружи явно запертая. Воздух был холодным и сырым, с резким запахом подвала, от которого становилось трудно дышать глубже. Она резко села на пружинной кровати и тут же пожалела – мир на секунду поплыл, но теперь это было не то забытьё, а просто слабость, остаточное действие того, что с ней сделали. Память начала возвращаться обрывками: женщина, тяжёлая сумка, лестница. Она чем-то укололась, когда взяла в руки ту чужую сумку. Диана автоматически потянулась к плечу – её сумочки не было, сердце сжалось сильнее. Она быстро проверила карманы, затем снова – уже более резко, словно могла что-то пропустить, но результат был очевиден: телефон исчез, вместе с сумкой, вместе со всем, что связывало её с внешним миром.