Авигея

Алкотестер показал наличие алкоголя – небольшое, но достаточное, чтобы ситуация сразу приобрела другой оттенок. Илья не спорил, он уже понимал, как это выглядит со стороны. Дальше всё происходило как будто по заранее написанному сценарию. Его попросили сесть в служебную машину, не как задержанного – пока ещё как участника происшествия, но разница ощущалась только формально. В отделении было светло и тихо, запах бумаги, старой мебели, чего-то ещё – привычного для таких мест. Его провели в кабинет, предложили сесть. Следователь появился не сразу. Сначала оформляли базовые данные, перепроверяли документы, звонили куда-то, передавали информацию. Потом начался разговор: спокойный, последовательный, без резких переходов. Илью попросили рассказать, как всё произошло. Он говорил: сначала ровно, потом медленнее, старался не путаться в деталях, хотя понимал, что именно в них теперь всё и будет решаться.

– Скорость была какая?

– Освещение на участке дороги?

– Когда вы заметили велосипедиста?

Вопросы шли один за другим. Илья отвечал, иногда останавливался, вспоминал, уточнял. Он ни разу не сказал, что за рулём был не он. Не потому, что решил это скрыть, а потому что в какой-то момент стало ясно – сказать это сейчас значит начать объяснять то, что никто не сможет подтвердить. Следователь слушал внимательно, почти не перебивая, иногда делал пометки.

– В машине были пассажиры? – спросил он.

– Да.

– Кто именно?

Илья назвал имена, следователь записал в протокол.

– Их мы тоже опросим. Но вы утверждаете, что управляли автомобилем?

Илья посмотрел на него и вдруг почувствовал, как внутри что-то сдвигается – не просто страх, а понимание, осознание произошедшего. Он вспомнил, как бросил ключи, как сел на пассажирское место, не придавая этому значения, и теперь это выглядело как ошибка, которую уже нельзя исправить.

– Да, – опустив взгляд, повторил он.

Ответ закрепился. У него спросили номер телефона родителей, но Илья покачал головой и тихо попросил, чтобы не звонили. Отец был в командировке, мать в санатории. Он пока не хотел их беспокоить. Следователь понимающе кивнул и после этого разговор стал формальнее, фразы – чётче, интонации – ровнее. Ему объяснили, что дальше будет назначена проверка, экспертизы. Установят все обстоятельства, на что потребуется время. Родителям всё-таки придётся сообщить. Слова были правильные, по протоколу. Но за ними уже читалось другое: машина его, алкоголь употреблял, пострадавший в тяжёлом состоянии. И этого было достаточно, чтобы направление дела стало очевидным.

Когда его отпустили, было уже под утро, и город только начинал просыпаться. Илья вышел из здания, остановился и глубоко вдохнул. Воздух оказался холодным, свежим, парень поёжился, поднял капюшон курточки и, впервые за всё время, позволил себе подумать до конца: он не был за рулём, но доказать это уже не сможет. И сразу же пришла вторая мысль, как ледяная вода: не помогло… совет той ведьмы не сработал... Илье вдруг, показалось, что он теряет сознание. Перед ним появилось лицо Авигеи и в ушах прозвучала фраза:

«Ты, Илья, попадёшь в нехорошую историю. Виноватым не будешь, но доказать и выпутаться не сможешь. Будет суд, приговор… Срок…»