Авигея

Кирилл проснулся от тишины. Не той, что бывает ночью, а другой – больничной, ровной, почти стерильной. Где каждый звук существует отдельно: шаги в коридоре, тихий звон посуды, приглушённые голоса за дверью. Он открыл глаза не сразу. Сначала – ощущение тяжести, неподвижности, потом – свет, белый потолок, лампа. Он моргнул, попытался пошевелиться – ничего. Тело было здесь, но как будто не совсем его. Кирилл медленно повернул голову – капельница, аппарат, стул у стены. Память возвращалась не сразу, обрывками. Такси, поздний вечер, фары навстречу, резкий поворот и звук... Глухой, ломкий. Он резко вдохнул. Боль отозвалась где-то глубоко, но была приглушённой, как будто отстранённой.

Дверь тихо открылась и вошла медсестра. Увидела, что он открыл глаза.

– Не спишь? – сказала она и улыбнулась. – Вот и хорошо.

Кирилл смотрел на неё, пытался спросить, но голос не сразу послушался.

– Я… – он сглотнул. – Что со мной?

Она на секунду замялась.

– Ты в больнице, – ответила просто. – После аварии.

Он кивнул, слишком медленно, с трудом.

– Я… смогу встать?

Девушка смотрела и молчала, как будто подбирала слова.

– Врачи делают всё возможное, – наконец сказала она. – Нужно время.

Потом поправила капельницу и вышла. Кирилл остался один, переваривая услышанное. Он закрыл глаза и в этой тишине вспомнил другое: актовый зал, свет, смех, бесшабашность, голоса и... Авигея. Она стояла тогда напротив и смело смотрела на них.

«Ты… попадёшь в аварию».

Парень резко открыл глаза, сердце забилось быстрее.

«Останешься жив… но…»

Он не дослушал тогда, рассмеялся вместе с остальными. Теперь смех не возвращался. Кирилл смотрел в потолок, его мысли двигались медленно с усилием. Это совпадение, он попытался зацепиться за удобное определение, просто совпадение... Но внутри уже было другое, настойчивое, реальное. Она сказала – и это произошло. Вспоминались детали: как он насмехался над ней, как говорил..., как смеялся вместе со всеми остальными, а она всегда молчала... Кирилл вздохнул.

«Я же просто…»

Мысль оборвалась, он не смог её закончить, потому что дальше начиналось то, о чём он не хотел думать. Палата была тихой, он находился в ней один. Наверное, всё это время рядом была мама, или бабушка, но сейчас стул возле стены пустовал. На нём лежали жилетка и книга. И в этой тишине палаты впервые стало по-настоящему страшно – не из-за боли, а из-за того, что слова той девчонки сбылись и это всё-таки с ним случилось…

Через два дня к нему пустили посетителей. Сначала он услышал шаги в коридоре, потом осторожный стук и дверь открыли. В палату вошли трое: Вероника, Диана и Денис. Они остановились у порога, будто не сразу решаясь подойти ближе.

Кирилл повернул голову.

– Привет… – сказал Денис тихо. – Мы тут… принесли тебе…

Он поставил пакет с фруктами на тумбочку. Кирилл кивнул, это простое движение далось с трудом. Они подошли. Вероника первой остановилась у кровати, опустила взгляд, Диана стояла чуть позади, Денис – рядом с ней, с руками в карманах, не зная, куда их деть.

– Как ты? – спросила Вероника.

Вопрос прозвучал формально, почти неуместно.

Кирилл чуть усмехнулся.

– Нормально, – ответил он. – Как видите.

Никто не знал, что сказать дальше. Мама поправила одеяло, покачала головой и тихо вышла в коридор.

Диана переглянулась с Вероникой, словно решаясь.

– Мы… – начала она и замолчала.

– Мы ездили.

Кирилл посмотрел на неё.

– Куда?

– К одной женщине.

Диана нервно оглянулась на закрытую дверь.

– Она… разбирается в таких вещах.

Денис нервно усмехнулся.

– Ну, типа… ясновидящая.

Слово повисло в воздухе. Кирилл не сразу отреагировал, просто смотрел.

– И что? – спросил он наконец.

Девушка медленно выдохнула.

– Она сказала, что это… не остановить.

В палате стало тихо, до звона в ушах.

– Но, можно… – вмешалась Вероника, и голос её дрогнул. – Можно передать.

Кирилл нахмурился.

– Что передать?

Денис отвёл взгляд.

– Это… как с себя снять, а кому-то другому отдать.

Кирилл долго смотрел на них.

– И вы в это верите? – спросил он с иронией.

Никто не ответил сразу, потому что ответ уже был очевиден.

– Она сказала, что другого выхода нет, – тихо добавила Диана.

Кирилл закрыл глаза. Слова не укладывались, но что-то внутри уже не сопротивлялось так, как раньше. Он снова вспомнил Авигею: её голос, её взгляд и эта убийственная фраза:

«Ты попадёшь в аварию…»

Он резко вдохнул.

– Я… – начал он и остановился, голос стал глухим.

– Я жалею.

Кирилл не открывал глаз.

– Я жалею, что… – он с трудом проговорил. – Что участвовал в этом… В том, как мы её…

Он не договорил, слова не нужны были всё и так понятно. Вероника опустила голову, Диана отвернулась, Денис сжал пальцы. Никто не пытался оправдаться, потому что оправданий не было. Кирилл открыл глаза, посмотрел в потолок, потом повернул голову и, глядя на одноклассников, тихо сказал:

– Если это правда…, то мы сами это сделали.

Никто не возразил, потому что каждый из них уже думал об этом и именно осознание этого давило ещё сильнее.

Осень уже держала город в своих руках. Был ноябрь – ранние сумерки, мокрый асфальт, мелкий дождь, который то начинался, то затихал, оставляя после себя тусклый блеск фар на дороге. Илья не собирался задерживаться, просто зашёл с ребятами из института в кафе – отметить сданный зачёт. Ничего особенного, но он радовался и, как ребёнок, гордился собой. Компания собралась не близкая, так, знакомые. Смех, разговоры, музыка. Он пил немного, слабоалкогольное, но спиртное, и за руль нежелательно... В какой-то момент даже подумал, что лучше бы вообще не оставался.

– Поехали ещё прокатимся, – предложил кто-то.

– Да ну, – отмахнулся Илья. – Уже поздно…

– Ты же на машине, – напомнили ему.

Он на секунду замялся.

– Я за руль не сяду.

– Так и не надо, – легко отозвался Алексей. – Я поведу, я пил только сок.