Авигея

Вероника ночевала у своего будущего мужа. В их семьях полным ходом шла подготовка к свадьбе. Они прошли ритуал помолвки, часто встречались и Альберт, так звали её будущего мужа, настоял, что теперь они могут больше проводить времени вместе не только днём, но и ночью. Квартира у него была шикарная, четырёхкомнатная. Раз в три дня приходила женщина, которая готовила еду, убиралась и стирала бельё. Альберт вёл себя вполне по-человечески, никогда не грубил, не оскорблял Веронику, был нежным и внимательным. Дарил подарки, водил в рестораны, в театр, на выставки. После свадьбы они собирались в путешествие. Вероника могла быть вполне счастливой, если бы не одно «но» … Те слова Авигеи, как стена были между ними. Она не чувствовала к нему любви, а лишь постоянное ожидание чего-то, что может ей навредить. В общем, не доверяла. Это чувство было страшной помехой в их отношениях. Всё, что тогда Авигея говорила, уже для многих сбылось, и кроме страха, скованности, подозрения и неуверенности, Вероника ничего больше не могла ощущать... Лёжа ночью рядом с ним в постели, она подумала о том, что придётся сделать выбор и решиться передать это состояние неопределённости кому-то другому, иначе она просто не выдержит... Был вопрос: кому? Вот только ответа не было…

Авигея приехала к тёте поздно. Почти в десять вечера она зашла в квартиру. Тётя Шура уже ждала и выглядела какой-то взволнованной. Они поздоровались, обнялись. Потом был поздний ужин. Авигея обычно в такое время старалась не есть, но не смогла удержаться и присела на вкуснейшие блины с творогом и изюмом. Да и проголодалась, пока ехала домой. Подруга Татьяна снова приглашала отправиться к ней, но она отказалась, мотивируя тем, что нужно взять кое-какие вещи, и вообще – просто нужно. Пока она наслаждалась едой, тётя сидела рядом и как-то странно поглядывала на неё.

Шура подождала, пока племянница поест и осторожно спросила:

– Авигея, скажи пожалуйста, тебе известно, что в классе, где ты последний год училась, с ребятами происходят странные вещи?

Она замолчала и заметила, как девочка напряглась, но продолжила, стараясь говорить спокойно и непринуждённо:

– Просто, я ничего не знала, но вчера услышала, как говорили об этом на работе, что, в той школе, из твоего класса, с несколькими ребятами случилось что-то очень нехорошее.

Она снова замолчала и шумно вздохнула. Потом очень тихо произнесла:

– Прости, но я спрошу прямо, ты... как-то к этому причастна?

Авигея сидела смирно и не шевелилась. Врать она не умела, поэтому еле слышно прошептала:

– Я... Я не хотела этого... Я... Я не знаю... – она сглотнула. – И не могу это объяснить.

Девочка опустила голову и сжала пальцы. Шура закрыла глаза и покачала головой.

– Авигея, они тебя обижали? Почему ты мне не рассказала? Мы бы... придумали что-нибудь...

Она села рядом, обняла племянницу, и тут Авигею буквально прорвало. Сквозь слёзы, она почти кричала:

– Они... Они... Каждый из них, постоянно говорили гадости, мерзкие вещи. Они... все они... – Авигея, захлёбываясь слезами, продолжила:

– Я не хотела! Я правда не хотела. Но... Я не понимаю, как, я увидела это... про каждого из них...

Потом, резким нервным движением вытерла слёзы, повернулась к тёте Шуре и спросила:

– Вы... что-то обо мне знаете? И теперь... теперь будете ненавидеть меня, да? – она шмыгнула носом и снова заплакала.

– Что? Нет! Конечно, нет!

Шура крепче обняла Авигею и погладила волосы.

– Просто... Если бы ты поделилась со мной… Я бы раньше тебе всё рассказала. – Она вздохнула. – Этих трагедий, возможно, могло не случиться...

В ту ночь они просидели вдвоём очень долго. Шура рассказала Авигее всю историю: об отце, о матери. О том, что Лиза тоже однажды смогла увидеть трагическое будущее двух парней. Рассказала и о том, как Лизу ещё младенцем нашли в лесу дедушка Рома и бабушка Наталья. Как они взяли её себе, любили, берегли, хоть и была она им не родная. Авигея слушала очень внимательно, ни разу не перебила. Только когда Шура замолчала, она спросила:

– Значит... Моя мама, возможно жива? – она посмотрела на тётю.

Шура пожала плечами и неуверенно ответила:

– Как знать... Никто не видел её с того дня, как она ушла. Но... Всё возможно.

Авигея закрыла глаза и попыталась представить маму. Какой она была? Да, она видела фотографии, но... была слишком маленькая, чтобы хоть немножко помнить, как мама выглядела в жизни.

– Скажите, а бабушка знала, что я… ну, могу что-то такое…

Шура помолчала, потом покачала головой и неуверенно произнесла:

– По правде говоря, мы никогда не говорили об этом. Но я помню, как она иногда тебя учила, подсказывала, советовала: «Авигея, не злись, не накапливай обиду, не думай плохо, терпи…»

Она вздохнула и продолжила:

– Я спросила у неё, почему она говорит такие вещи, ведь ты всегда была доброй, ласковой, спокойной, тихой девочкой… Она только смотрела молча, вздыхала и качала головой.

Они посмотрели на время и обе охнули – было четыре часа утра. Решили прилечь, поспать хоть самую малость. Но перед тем, как отправиться отдыхать, Шура сказала, что завтра, то есть, уже сегодня, они навестят одну её знакомую. Эта женщина обладает… некоторыми способностями и, возможно, она поможет разобраться с тем, что именно произошло, как Авигея смогла увидеть картины будущего про тех ребят.

…

После встречи с Русланом, Илья радовался странной тишине внутри себя. Мысли, которые раньше не давали покоя, отступили. Он перестал возвращаться к этому, перестал прокручивать разговор, ему казалось, что всё закончилось, что он справился. Он не знал одного – передать это можно было не всегда... только если не виноват. В его случае, данный ритуал не сработал. Но пока Илья этого не знал. Он посещал пары в университете, наслаждался отдыхом, общался с новыми приятелями. Диана и Вероника тоже не знали. Слова, сказанные тогда в актовом зале, никуда не исчезли, они остались и продолжали ждать своего времени.

…