Авигея

Глава 4

Глава 4

После недолгого затишья общий чат снова ожил. Сначала – одно сообщение, потом второе, и вдруг, как будто кто-то сорвал невидимую преграду, уведомления посыпались одно за другим.

Диана Зиновьева:

– Вы видели новости?

Кирилл Смиренков:

– Это не может быть он. Это ошибка.

Денис Пуляев:

– Это он. Фамилия, возраст, всё совпадает.

Повисла пауза. Та самая, в которой каждый уже понял, но ещё не решался сказать вслух.

Диана:

– Она же говорила.

Долгое молчание. Никто не писал почти минуту.

Лера Сорина:

– Ты сейчас серьёзно?

Диана:

– Про Руслана, про драку, про тюрьму. Помните?

Кирилл:

– Совпадение.

Но даже в этом коротком слове не было уверенности.

Денис:

– Слишком частые совпадения.

Лера:

– Хватит, вы сами себя накручиваете.

Диана:

– Накручиваем? Тебе легко говорить. Про тебя эта идиотка ничего не сказала! А я, после всего, уже боюсь с работы возвращаться!

Кирилл:

– Тогда что?

Никто не ответил. И именно в этой тишине появилось новое сообщение.

Илья Лагунов:

– А вы не думали, что проблема – не в совпадениях?

Несколько секунд никто не печатал.

Лера:

– В смысле?

Илья:

– Пока она жива, с нами это происходит.

Слова выглядели абсурдно, нелепо, почти смешно, но никто не засмеялся.

Денис:

– Ты сейчас о чём вообще?

Илья:

– Вы сами всё видите. Сначала она – сказала, потом это случилось, один в один.

Кирилл:

– И что ты предлагаешь?

Ответ появился не сразу. Как будто даже Илья колебался – или делал вид, что колеблется.

Илья:

– Найти её.

Лера:

– И? Поговорить?

Три точки от Ильи висели слишком долго. Потом исчезли, и появилось новое сообщение.

Илья:

– Сделать так, чтобы больше ничего не происходило.

Теперь уже стало холодно, даже через экран.

Диана:

– Ты с ума сошёл?!

Денис:

– Это уже перебор.

Илья:

– А что вы предлагаете? Ждать, кто следующий?

Никто не ответил. И это молчание было хуже любых слов. Где-то глубоко, почти незаметно, начинало рождаться согласие… или, по крайней мере, готовность его рассмотреть. И в этот момент появилось новое имя: Вероника Елисеева. Та, которая почти не писала всё это время, и о которой вообще перестали вспоминать.

Вероника:

– Всем привет.

Сообщение выглядело странно, слишком обычное для такого разговора. Никто не ответил сразу, как будто её появление сбило ритм. И через несколько секунд – ещё одно сообщение.

Вероника:

– Аглая пропала.

Кто-то начал печатать, остановился, потом снова.

Лера:

– В смысле?

Ответ пришёл не сразу, как будто его писали и стирали несколько раз.

Вероника:

– Два месяца назад, в Турции.

Денис:

– Как пропала?

Кирилл:

– В полицию обращались? Что сказали?

Вероника:

– Сказали: искали, но никаких следов. Телефон выключен, и они уверены, что она, возможно, не хочет, чтобы её нашли.

Сообщения больше не шли быстро, каждое – с задержкой, словно всем нужно было время, чтобы просто прочитать и принять.

Диана:

– Почему молчала всё это время?

Вероника:

– Не думала, что это связано.

И после короткой паузы:

– Теперь думаю.

Эти слова будто поставили точку. Никаких эмоций, никаких восклицаний, но после них всё стало другим. Кто-то вышел из чата, потом вернулся, никто ничего не писал, но и не закрывал диалог. «Макухин, Миронова, Валеев, Аглая…» Имена больше не нужно было произносить, они уже стояли рядом.

Илья не писал. Долго, как будто ждал именно этого, потом напечатал.

Илья:

– Теперь вы понимаете?

Следующее сообщение он отправил почти сразу.

Илья:

– Мы теряем время.

Лера:

– И что ты предлагаешь?

Илья:

– Для начала – найти её.

Никто не спорил, не писал «это бред», не пытался объяснить, потому что впервые – страх оказался сильнее сомнений.

Прошло полтора месяца. Аглая уже не считала дни. Сначала пыталась – цеплялась за даты, вспоминала, когда всё началось, как будто это могло что-то вернуть, потом отпустила. Здесь время не имело значения. Город был чужим, не курортным, не ярким – серым, пыльным, с узкими улицами и редкими прохожими, которые не смотрели по сторонам. Дом, в котором она находилась, ничем не выделялся, таких – десятки: с закрытыми окнами, с плотными шторами, с тишиной, за которой что-то пряталось. Сначала ей говорили, что это временно, потом – просто перестали что-либо объяснять. Лейла больше не появлялась. Приходившая в комнату к Аглае женщина была молчалива, не улыбалась, не отвечала на вопросы.

– Скоро начнёшь работать, – сказала она однажды с сильным акцентом.

И в этих словах не было ни обещания, ни выбора. Постепенно становилось понятно, не сразу, а именно постепенно – по мелочам, по взглядам, по чужим разговорам за дверью, по тому, как на неё смотрели – как на вещь, которую нужно подготовить. Её учили, как говорить, как молчать, как смотреть, когда опускать глаза, когда – улыбаться. Это подавали как «помощь», как «подготовку», но с каждым днём становилось очевиднее: это не про работу, это про подчинение.

Однажды ей принесли одежду – длинное яркое платье. Она долго держала его в руках, не понимая, что именно чувствует, потом просто положила рядом. Вскоре в доме начали появляться новые девушки, такие же: растерянные, молчаливые, ничего не понимающие. Кто-то пытался сопротивляться… Их держали отдельно друг от друга. Они виделись, когда спускались вниз, чтобы поесть. Кормили неплохо, только после этой еды становилось как-то совсем... всё равно. Иногда её фотографировали, но не так, как она себе представляла. Аглая больше не задавала вопросов, потому что теперь уже знала ответ – самое страшное было не в страхе – к нему привыкаешь; самое страшное – это момент, когда внутри что-то тихо опускается, и ты понимаешь: дальше будет только хуже. В один из вечеров, когда за окном медленно темнело, она впервые отчётливо подумала, не о том, как выбраться, а о том, что говорила Авигея в тот день, о том, что иногда нельзя слепо идти за мечтой – это может обернуться чем-то непоправимым. Вспомнила своих родителей, Веронику… Они, наверняка, ищут её… Но вряд ли найдут…