Авигея

В доме Авигеи теперь жили чужие люди. Проходя мимо, она с тоской смотрела на родные стены. Иногда замедляла шаг, смотрела чуть дольше, чем нужно: на окна, на крыльцо, на калитку, которую когда-то открывала почти не задумываясь. Теперь было всё иначе: во дворе сушилось чужое бельё, на лавке лежали незнакомые вещи, из открытого окна доносились голоса – тоже чужие, не имеющие к ней никакого отношения. Авигея не подходила ближе, только смотрела и шла дальше. Подруга старалась не затрагивать эту тему. Они говорили о другом – о будущем, о колледже, о том, как всё будет «там». Обсуждали общежитие, занятия, преподавателей, ночные разговоры на кухне.

– Представляешь, если нас поселят с какими-нибудь странными? – смеялась подруга.

– Это ещё вопрос: кого посчитают странными, – спокойно отвечала Авигея.

И они снова смеялись, легко, без напряжения. Дни складывались в простой, понятный ритм.

Утром – долгое, ленивое пробуждение, потом чай на кухне, разговоры ни о чём. Иногда работа в огороде – а как иначе? В деревне без огорода никак. Днём – речка, вода тёплая, медленная, берег – знакомый до мелочей. Там почти ничего не изменилось. Иногда они просто лежали на траве, глядя в небо.

– Страшно немного, – призналась подруга однажды. – Всё будет новое…

Авигея повернула голову.

– Привыкнешь.

– А ты не боишься?

Авигея вспомнила своих городских одноклассников и уверенно ответила:

– Уже нет.

Это прозвучало спокойно и твёрдо.

Вечерами они возвращались уставшие, с запахом травы и воды, с лёгкой пылью на ногах. Ужинали, помогали по дому, потом снова разговаривали – уже тише, вполголоса. Иногда Авигея выходила во двор одна, садилась на ступеньки и смотрела в темноту. Деревня ночью была другой – почти беззвучной, с редкими огнями в окнах и далёкими звуками, которые трудно было различить. Здесь было спокойно. Настолько, что мысли становились громче. Она старалась не возвращаться к прошлому, не прокручивать, не вспоминать, и у неё почти получалось. Только иногда, совсем ненадолго, что-то будто цепляло изнутри. Не воспоминание, не образ, скорее – ощущение, словно за этим спокойствием есть что-то ещё – скрытое, не произнесённое. Но приходило утро, и всё становилось обычным: речка, лес, смех, разговоры. Лето продолжалось, и пока этого было достаточно.