Заглянувший

Глава 7

Быть может, вечность – это сон одной минуты.

Кто я?

Этот вопрос давно стал секретным паролем к обнаружению самого себя.

Открыв глаза, я не сразу сфокусировал рассеянный взгляд. Вокруг так много золота… Оно горит, разливаясь волнами, закручиваясь в спирали, в воронки и вихри, после распрямляясь и накатывая с новой силой.

Сияющее море света.

Теплые золотые потоки ласкают меня, согревая надеждой. Они посланы из самых высоких миров, сотканы из самых чистых материй.

В этой гипнотической невесомости я мыслю смутно, сонно, понимая лишь то, что плыву куда-то по течению. Туда, куда должен плыть. В полусогнутом состоянии, как эмбрион, и мне удобно. Тело расслаблено в сладкой зыбкой дреме, а разум пребывает в абсолютном доверии и принятии.

Нет, мир не кончился, не потерялся.

Ведь если ты лишен привычных чувств, вокруг все так же правит жизнь.

Что значит осознать свою истинную природу?

Раствориться в абсолютной гармонии космоса. Испытать запредельную любовь во всеведенье, осознаться единым живым организмом. Великим. Вечным.

Пребывать везде и всегда. Там, где прошлое, настоящее и будущее слиты воедино во всех вариациях. Там, где царит абсолютная вечная сила вне добра, вне зла, вне человеческого эго. Проживать одновременно рождение, расцвет и смерть мерцающей сверхзвезды. Видеть, как ее золотые лучи разлетаются по бескрайним просторам, дают начало новой жизни, новому проявлению тебя самого.

Все это – не больше, чем репетиция грандиозного действа, которое развернется, когда мы превзойдем самих себя.

История дополняется и совершенствуется. Это чарующий, слаженный и скоординированный процесс творения.

Моя душа – повсюду. В каждой песчинке, и в каждой галактике – мое убежище. Я слышу голос первоначала, мой голос, звучащий при сотворении мира. Восхищенный, я тянусь к нему, чтобы слиться с Источником в блаженной истоме из красочных ветров.

Новые голоса прорываются сквозь них. Шепчут:

– Ты слышишь нас? Проснись! Проснись!

Они звучат то звонко, то гулко.

Волнообразно.

Тело начинает дрожать и вибрировать. Волнение поглощает меня целиком: прямо сейчас кажется, будто я соприкасаюсь с самим богом!

– Бог еще не добрался до вашего мира, – отвечают они. – В том отношении, с каким вы мыслите, его здесь нет. Бог больше, гораздо больше ваших представлений, вашего понимания.

– Но разве мы – не часть его? – собственный голос слышим издалека, приглушенный, тихий. – Разве он не видит нас? Не слышит? Неужели он где-то далеко?

– Закономерно сказать, что не добрались и вы. Пока что он не видит и не слышит вас, как не видите и не слышите вы самих себя. Он далеко, но лишь до тех пор, пока вы сами не приблизитесь к нему.

– Что же он такое? Какую цель преследовал, запуская танец из туманностей и галактик?

– Он – Многомирье. И то, что за его пределами.

– Не понимаю…

Внезапно захлестнула темнота, а потом…

Мне показали всё.

С первым вдохом Верховного начался исток Многомирья. Абсолютная мощь изверглась в пустоту, расплескавшись в ней пылающими светилами. Так озарившееся Ничто обернулось тьмой.

Вдох Предельного расчертил грани Вселенной, дыхание его пронеслось во тьме, в вихре закружились галактики и заиграли разноцветием пылевые туманы. Так танец Хаоса приобрел порядок.

Вдох Единого бога устроил песню жизни, обитель его наполнилась звуками, ветер подхватил мотив океанов и лесов, рыб и птиц, и всякого зверя, а после всеобщую гармонию дополнил голос человеческий. Так Разум произнес слово.

Но ничто из этого не являлось Началом.

В Начале был тот, кто научил остальных дышать.

Я осознал, что Верховный бог управляет Вселенными, коих множество. Предельный бог заведует нашей Вселенной, нашим Пределом. Единый бог, что объединяет в себе все людские представления о нем, все людские религии, властвует над нашей планетой, Гайей, и если она – наша мать, то Единый – наш отец. Имена условны, главное – суть.

Но вопрос о Начале все еще оставался открытым, и я попросил рассказать об этом как можно яснее.

Перед глазами возникли смазанные образы. В пространстве не было ни центра, ни периферии. Лишь временные пятна, короткие вспышки, но и они сразу затухали.

Но вот большое синее пятно переплелось с оранжевым. Потом к ним примешались желтый, зеленый, голубой, красный и фиолетовый цвета. Они закрутились между собой, постепенно обесцвечиваясь, и вскоре сжались в сияющую белую точку.

Точка стала раздаваться в размерах, как мыльный пузырь. И чем больше он становился, тем сильнее дрожала и проваливалась его тонкая пленка. Пузырь продолжал надуваться во всех направлениях, вытягиваясь то в одну сторону, то в другую. Он был непостоянным, беспокойным, живым. Им правил Хаос.

Переливаясь всеми возможными цветами, поверхность мыльного пузыря стала обретать рисунок. На ней появились сгустки и россыпи блестящих точек, скручивающихся в спирали.

Однажды я наблюдал атмосферную турбулентность. Происходящее на поверхности этого странного мыльного пузыря очень напоминало это явление.

Он продолжал раздуваться, и в какой-то момент я узнал в нем Вселенную. Бесконечную, но замкнутую. Без четких граней, но ограниченную в размерах. Вселенная ежесекундно расширялась – таково прямое следствие течения времени. В свою очередь, у времени есть направление, а значит, есть и начало.

И теперь я наглядно убедился, что начальная точка зарождения Вселенной равноудалена от событий настоящего, она осталось где-то в прошлом, в центре мыльного пузыря. А значит, внутри у него не просто пустота, а все события прошлого. Неограниченное же пространство вокруг пузыря – возможные события будущего.

Рассматривая светящиеся точки на поверхности пузыря, я узнавал в них скопления из сотен миллиардов галактик, туманностей и звезд. Одни вспыхивали, другие тускло мерцали, третьи проваливались в глубь, в прошлое.

И чем больше раздувался пузырь, тем чернее становился. То количество красок и света, что было заложено в самом начале, оставалось прежним, именно поэтому сфера не становилась светлее, разрастаясь с каждой секундой. Множилась только чернота, заполняя пустоту между светилами, а частички света терялись, все больше отдаляясь друг от друга.

«Наш путь окончится в черной бездне, он предопределен. Умирающая Вселенная станет нашим гробом», – мысли Смоура теперь обрели визуальное подтверждение.