Заглянувший

Голова кружилась. Силы покидали меня, а Люше требовал продолжать.

–

Найди нужные слова, иначе все напрасно! Он убил твою сестру, Шейнел! Думай о том, как ты разделаешься с ним! Разделаешься прямо сейчас!

– Мой путь пролегает в твоем мире, Андрас… Так помоги мне!

– ПРОДОЛЖАЙ, ШЕЙН!

– свирепствовал Люше.

– Андрас, я призываю тебя, слышишь?! – заорал я, опираясь о стену, чтобы не упасть. – Я хочу стать твоим последователем! Твоим учеником! Заклинаю тебя, Андрас, явись предо мной!

– Ты меня заклинаешь? – послышался вкрадчивый голос. – Ты действительно думаешь, что можешь заклинать? Разве это не забавно? – Андрас проявился перед нами. – В гримуаре, что ты держишь, на семьсот шестьдесят пятой странице указано – высокоранговых архантов не стоит даже пытаться заклинать. Но вы, люди, читать не обучены.

– Ты убил Альенис! – Я впился в него взглядом, полным ненависти.

– С кем не бывает?

Его спокойствие выбивало из равновесия. Я хотел броситься на него и разорвать на части.

– Ты говорил, что она в Высших мирах!

– Я говорил, что она ДОЛЖНА быть в Высших мирах.

Вот, значит, как арханты лгут. Они просто тщательно подбирают слова, чтобы исказить истину.

– Знаешь, почему ты всегда спокоен? – спросил я. – Потому что ты – ходячий мертвец и не способен испытывать чувства!

Во взгляде Андраса загорелся яростный огонь:

– Никогда не говори за других об их способностях. Им виднее, на что они способны, а на что – нет. Лучше задумайся, на что способен сам. И все равно это будет только в теории!

Не собираясь идти у него на поводу, я продолжил еще громче:

– Ты невозможно жалок! И никогда не узнать тебе, что значить дорожить другим человеком! Что значит любить его! Ты не представляешь, каково это – испытать трепет от одного лишь прикосновения. Ощутить мурашки от одного взгляда любимых глаз. Только ради этого стоит жить! А для чего живешь ты?! Твое ничтожное существование сводится к смерти! Это все, что ты знаешь!

– Поздравляю, у тебя талант видеть других насквозь. – Андрас покачал головой. – И да – я жалкий, эфемерный, ничтожный, высокоранговый архант Рохаса. Но давай поговорим о людях. Для чего вы переоцениваете любовь? Чтобы потом вот так унижаться перед нами!

Я повернулся к Люше и сухо велел – «приступай».

– Выходи, дитя мое! – позвал Люше.

Невидимая сила толкнула Андраса в угол, где на него обрушилась паутина. Действие ритуала сделало его слабым. Он безвольно висел в ловушке, глядя на Люше, который кличем звал своего очередного питомца.

За стеной послышалось шевеление и хриплый голос:

– Наконец-то у меня гости!

Комната затряслась, и я почувствовал надвигающуюся опасность. Только Люше веселился от души: глядя на обездвиженного паутиной Андраса, он ликовал, предвкушая расправу.

Нечто странное происходило под потолком комнаты. Сверху, прямо из стены, медленно выползало чудовище, таращась на нас целой кучей глаз.

– Я долго искал столь редкие экземпляры психов, садистов и маньяков, чтобы объединить их в этот шедевр! Они были лучшими из лучших среди худших! Их души насквозь пропитались злобным безумием. Даже я понятия не имею, на что они способны вместе. – Люше расхохотался, глядя на чудовище с обожанием.

Гигантский паук источал невыносимый смрад. Его лапы напоминали человеческие руки и ноги, но сильно вытянутые. Суставы в них гнулись неестественно. Уродливая голова облеплена множеством человеческих глаз, которые неистово глядят во все стороны одновременно, вываливаясь из орбит. Из макушки торчат растрепанные клочья черных, русых и седых волос, разных по длине. Из раскрытой пасти выпирают жвала в склизких слюнях.

Я попытался переместиться в безопасное место, но ничего не вышло – символы удерживали здесь не только арханта.

Паук спустился ниже, сверля взглядом меня и Андраса.

– Который из них, хозяин? – прошипел он.

– Оба! – И Люше разразился приступом смеха, который эхом отразился от бетонных стен.

Я бросился на него с кулаками, но неведомая сила подняла меня в воздух, сковав движения.

– Можешь начать с него. – Люше ткнул в меня пальцем.

Тонкие паучьи ноги, похрустывая суставами, поочередно отрывались от стены. Выпученные из орбит глаза вращались, глядя то на меня, то на Андраса. Зрачки бешено сокращались, как черные пульсирующие ядра, грозящие вот-вот взорваться. Я ощутил жар паучьего дыхания, и от гнилостного запаха стало дурно.

Барахтаясь в воздухе, я не понимал, что происходит: руки больше не подчинялись мне. Я даже не чувствовал их!

– Неужели ты, про́клятый самоубийца, думал, что сможешь тягаться с архантом? – Люше гладил паука, который только и ждал его команды, обливаясь слюной. – Только посмотри на свои руки! Думал, они почернели ради одного лишь напоминания? Да они больше принадлежат МНЕ, чем тебе!

Люше заставил мои руки болтаться во все стороны, подтверждая сказанное, а потом я грузно рухнул вниз, ударившись о пол.

Паук навис надо мной, разинул пасть, и оттуда хлынула черная вязкая слюна, обдав с головы до ног. Клейкая масса моментально застыла. Я не мог даже пошевелиться, находясь внутри этого кокона. Я увяз, как и Андрас, точно насекомое в паутине.

– Подожди, дитя, – усмирил паука Люше. – Мы должны раскрыть дорогому другу еще одну маленькую тайну. Ну-ка повернись.

И паук развернулся так, что стала видна другая сторона его кошмарной морды.

– Узнаешь? – Архант растянул рот.

Что я должен узнать?! Черты сумасшедших убийц, вшитых в башку насекомого-переростка? Паук выжидающе глядел множеством человеческих глаз, и, к своему ужасу, я обнаружил сходство…

– Отец? – проговорил я. – Мама?

– Ага, – ликовал Люше. – Они никак не могли найти сыночка – тебя все время где-то мотало. И я великодушно предложил им сделку, пообещав, что вы встретитесь. – Архант пропел торжественную мелодию, смакуя ситуацию. – Как видишь – слово я честно сдержал.

– Ты понятия не имеешь о чести!

Паук дернулся, коснувшись жвалами.

– Хочешь узнать, как я сожрал их трепещущие сердечки? – изрек он. – Хочешь, а?!

Не прекращая попыток выпутаться, я плюнул пауку прямо в морду. Тот встал на дыбы, издавая оглушительный рев, от чего стены помещения завибрировали.

Глаза застелила туманная пелена и принялась складываться в образы.

– Найди дерево с золотыми листьями,

– сквозь пелену видений пробился голос Альенис. –

Только оно сможет спасти нас, Шейн!