Заглянувший

Почему я ни разу не записал хотя бы один наш разговор? Почему думал, что впереди целая жизнь? Строил планы и все надеялся, что однажды мир станет таким, каким представал в мечтах.

А ведь тогда мы были счастливы.

Кто бы мог подумать…

Однако я все время смотрел в будущее. Настоящее казалось таким несовершенным, таким незавершенным. Я строил мост над бездной вместо того, чтобы хоть раз нажать на запись и сохранить ее голос. Сохранить слова, произнесенные только для меня. Возможно, это придало бы сил двигаться дальше, а не обрывать жизнь раньше срока.

За то время, что я провел в Эйдоре, выветрились многие воспоминания. Если бы не запись в хрониках, я бы уже не смог вспомнить, на кого учился и сколько автомобилей успел сменить. Не вспомнил бы родной город и как строил карьеру. Но тот проклятый день, когда я наглотался таблеток, стоял перед глазами в деталях.

Три горсти таблеток, запитых алкоголем.

Даже противорвотное выпить забыл – настолько эффективно паника и боль отключают мозги. Я смеялся над богом, в которого не верил, в конвульсиях и в слезах, пока изо рта валила пена. Сердце колотилось, заглушая крик. Я не слышал ничего, кроме его бешеного ритма, и в какой-то момент даже показалось, будто я мчусь внутри самого скорого поезда в мире.

Я хорошо запомнил эту дикую боль.

Эйфория так и не наступила, я умер в сумасшедших мучениях. Теперь понятно – только естественная смерть приносит облегчение. Этот мир создан не мной, и я просто не имею права в нем что-то менять. Я могу изменить лишь себя.

Глава 3

Принуждая других, готовься быть принужденным.

Я собирался продолжить погружение в глубины воспоминаний, как вдруг услышал обращение Иларема:

–

Есть идея, как разрушить твое проклятье. Жду тебя прямо сейчас.

Они с Шухом встретили меня на лесной тропе. Было непривычно видеть друга в столь простой одежде: в темно-зеленых брюках и изумрудной шелковой рубашке, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. Никаких изысков.

Воздух в лесу был сырым и пронзительно свежим, как после дождя, и я с наслаждением дышал полной грудью.

– Нам туда. – Иларем указал вглубь леса.

Я последовал за ним, по пути кратко изложив все, что со мной приключилось, а главное, что видел истоки собственной души.

– Значит, Смоур хотел заточить Юну в адских чертогах, выпотрошить ее и повесить пустую оболочку в качестве трофея. – Он присвистнул. – Звучит жутко. Но вместо этого ее душа разделилась надвое, ускользнув от великого и ужасного властелина Рохаса. И вот – ты здесь. Но где же тогда Альенис?

– При жизни в Асперосе сестра говорила, что ее преследует черная мистическая тень. Уверен, это был Древиан Смоур. Теперь она может быть в его власти. Он может пытать ее! Вот почему я должен скорее во всем разобраться!

– Только не делай глупостей. Ты не можешь отправиться в Рохас без защиты и подготовки. Ойкнуть не успеешь, как тебя убьют.

– Знаю. Но есть еще кое-что… В том воспоминании я увидел дерево с золотыми плодами и листьями. Дерево сакрального знания, дар человечеству от Высших богов.

– Да, слышал о нем, – сказал Иларем. – Сейчас это не более чем легенда, его ведь никто не видел.

– Я видел! Тысячу лет назад оно росло в саду академии Арден. Сорвать его плод могли только самые достойные души, но Древиан Смоур сделал это силой. Ради этого он и привел армию, истребив всех Хранителей сакрального знания. А когда Смоур вкусил плод, он увидел что-то, что разозлило его! Он взревел от ярости и вырвал дерево с корнем.

– Значит, теперь оно действительно только легенда.

– Помнишь, я рассказывал о своих видениях?

– Да, но они ведь прекратились?

Я нервно кивнул и продолжил:

– Однажды я услышал… как будто голос сестры. Она повторяла, что нас спасет только дерево с золотыми листьями. И вот я увидел точно такое!

– Это была не она, Шейн! – возразил Иларем. – Нельзя доверять видениям! Арханты столетиями учились изображать голоса наших близких, и сейчас они в этом искусны как никто!

Я знал, что он прав, но паззл никак не хотел складываться.

Наконец, мы пришли к высоким каменным аркам, сложенным из монолитов. Здесь чувствовалась особая энергия. Я прислушался и ощутил, что несколько веков назад на этом месте люди проводили обряды, обращаясь к духам леса.

Теплый свет прорывался на поляну сквозь кривые, поросшие мхом ветви вековых деревьев. В них гнездились всевозможные певчие птицы, так что лес звучал звонкой выстроенной симфонией. У меня с сестрой было крайне мало общих черт, однако мы одинаково любили прислушиваться к птицам. Поэтому находиться здесь было особенно приятно.

В центре круга, огороженного большими камнями, на алтаре ждала Клодери. Но больше всего я был удивлен встретить здесь Лукс. Если бы не интуиция, я бы ни за что не узнал ее, настолько она изменилась. Короткие черные волосы и такие же черные глаза, даже кожа выглядела темнее, чем раньше.

– Как вы все здесь оказались? – изумился я.

– Главное, для чего мы здесь. – Лукс подошла ближе и заговорила так, чтобы слышать ее мог только я. – Знаю, я должна была исчезнуть, но позволь помочь тебе. А после – я навсегда уйду, как ты и хотел.

Она выглядела уставшей, и только во взгляде читалась все та же трепетная любовь.

А еще меня тянуло к ней. И это неправильно.

Дух нужно воспитывать, а не размениваться на сиюминутные порывы. Да, она привлекательна, и мне льстят ее неугасающие чувства. Но вдруг это очередное испытание? Что, если тьма продолжает искушать и добивается, чтобы я предал любимую? Я боялся допустить даже мысль о предательстве, ведь всякая мысль – начало действительности.

Каждый, в конце концов, должен прийти к тому, что искал. Искал интуитивно, проходя через хитросплетения судьбы и роковые проверки. И мой путь ведет к воссоединению с Альенис, как бы я ни желал любви здесь и сейчас. Как бы ни хотел ласки, объятий, близости, я не посмею принимать симпатию от других, изменяя подлинным чувствам. Ради великой любви я готов ждать вечность.

Мне было жаль Лукс, хотя я чувствовал, что обязан сказать ей правду.

– У меня есть любимая,

– передал я девушке мысленный сигнал.

– Знаю. Вы потерялись среди множества миров, и ты должен отыскать ее, –

отозвалась она.

Какое-то мгновение Лукс просто смотрела, и глаза ее наполнялись грустью. Но, спохватившись, она это спрятала.

– Ты очень славная,

– я поспешил сгладить ситуацию. –