Заглянувший

Люди постоянно улыбались, приветствуя меня, однако я знал: их натянутые улыбки больше походят на звериный оскал. Я бы предпочел стать прозрачным, чтобы не видеть эти фальшивые приветственные жесты.

Но когда со мной поздоровалась эта птица самым что ни на есть человеческим голосом, я обрадовался и, конечно, удивился. Ее приветствие оказалось приятным, и я поздоровался в ответ.

– Так ты у нас лучше любого попугая звуки копируешь! – улыбнулся я пернатому созданию.

– Вот уж неугомонная птица! – В комнату вошла тучная женщина с пакетом крупы. – Набралась словечек разных… И кому в голову пришло обучать птицу матерным выражениям? Сюда дети малые приходят, а это пернатое чудо похлеще пьяного сантехника выдает! Мы ее пока сюда перенесли, здесь темно, и она – спокойней.

– Привет-привет! – Птица невинно моргнула и засвистела по-соловьиному.

После птичников мы с сестрой пробежались по павильону насекомых. Я быстро зарисовал паука (это оказалось проще всего), и мы направились к выходу, боясь опоздать.

Некоторые ребята уже собрали осенние букеты из пожелтевших кленовых листьев и рябины. Кроме нас, задерживались еще три девочки.

– Они дорисовывают медведей! – сказала их подружка. – Сбегать за ними?

Некоторые ребята показывали друг другу рисунки, другие обменивались находками: желудями, сухоцветами, камешками. Один из мальчишек поймал блестящего ярко-зеленого жука и всем хвастался, что отец поможет залить жука прозрачной смолой.

– Когда она застынет, получится красивый сувенир, – сказал он, и всем тоже захотелось такого.

– М-можно т-тебя на секундочку? – робко спросил сестру отличник, что-то пряча за спиной.

Они отошли в сторону. Я видел, как мальчик протянул ей огромный кленовый листок. Наверное, самый большой, какой смог найти. Сестра улыбнулась и приняла подарок.

Я опустил глаза, чтобы не заплакать. Этот мальчишка несколько раз давал мне списать, поэтому я его не задирал, не издевался над заиканиями… А теперь ненавидел его.

Во мне кипел гнев. Я решил, что украду его рисунок, порву и выкину! А завтра сломаю все его карандаши, пока в классе никого не будет. Вытряхну в окно содержимое портфеля! Брошу жвачку в его кучерявые волосы и каждый день буду плеваться бумажными шариками через пустую ручку!

Я буду доводить его до слез, до истерик, чтобы он упросил родителей перевести его в другую школу.

Пока сестра с ним общалась, рядом на стриженный парковый куст села репейница. Идея пришла моментально. Пускай он дарит осенние листья, они все равно увянут. Я сделаю особенный подарок.

Осторожно сомкнув ладони, я поймал бабочку. Теперь осталось оформить сюрприз. Где-то дома в тумбочке хранилась деревянная рамка. Я видел такие штуки в продаже: засушенная бабочка под стеклом. Ничего сложного.

– Что прячешь? – спросила сестра уже в автобусе.

– Секрет. Скоро все узнаешь, – уклончиво ответил я, глядя в окно и не размыкая ладоней.

Дома, пока сестра делилась с родителями впечатлениями от зоопарка, я приготовил все необходимое: рамку, иглу и кусочек пенопласта. Бабочка дожидалась участи под перевернутым стаканом. Подняв его, я ухватил репейницу за кончики крыльев, стараясь не смазать рисунок. Глупая бабочка даже не попыталась улететь, смешно перебирая лапками в воздухе.

Положив бабочку на стол и не отпуская крыльев, я проткнул иглой ее тело точно посередине. Волнение зашкаливало, сердце забилось быстрее. На лбу проступил пот. Я творил что-то такое, чего раньше не делал. Убивал шедевр природы… с наслаждением.

Репейница не могла издать ни звука, но я точно знал – ей больно. Разжал пальцы – с иглой она все равно не сможет взлететь. Дрожа от боли, бабочка поползла вперед.

Она ползла все медленнее, приближаясь к дальнему краю стола. Я ухмыльнулся и вернул ее на прежнее место, сильнее вдавив иглу.

Бабочка вновь поползла, слегка царапая кончиком иглы полированную поверхность. А потом остановилась, дергая усиками. Крылья были плотно сжаты и все еще дрожали, точно от холода.

Ну как же так?! В сувенирных отделах бабочки другие! Их крылья красиво распахнуты и рисунок хорошо просматривается под стеклом. А эта… даже под рамку не поместится, разве что боком!

Я злобно смотрел на репейницу, мысленно приказывая: а ну раскройся! Пробовал поддеть крылья острием ножниц и кусочком бумажки, чтобы раскрыть их, но бабочка не желала сдаваться, предпринимая нелепые попытки сбежать.

Подперев голову ладонью, я сидел и ждал, когда насекомое перестанет трястись. Мне надоело то, что она до сих пор была жива. Уже все готово для сувенира – картон ровно обрезан точно под рамку, пенопласт зашкурен, рамка раскрашена фломастерами.

Я снова уставился на бабочку.

– Сдохни уже, наконец!

И вдруг это произошло.

Бабочка замерла, и время для нас остановилось.

Затаив дыхание, я наблюдал потрясающую и сокровенную картину: медленно, едва заметно, крылья раскрывались. В это волшебное мгновение ее покидала жизнь, но возвращалась красота.

Идеальные черные узоры на оранжевом фоне, несколько белых пятен по краям – словно художник раскрасил крылья тончайшей кистью.

Прямо сейчас я познал сокровенную тайну природы.

Когда пришла сестра, гордый собой, я протянул ей подарок. Улыбнувшись, она взяла рамку, посмотрела на репейницу, и улыбка померкла.

– Это ты сделал? – севшим голосом спросила она.

Я кивнул, не понимая ее расстройства. Всем девчонкам нравятся бабочки! Я часто видел, как они покупают бабочек в рамках, восхищаются, разглядывают. А сестре жаль насекомое?

– Откуда в тебе столько жестокости? – Вернув подарок, она свалилась на кровать и горько заплакала.

Я даже не попытался ее успокоить, но твердо решил никогда больше не делать ничего подобного.

Мы прогуливались вдоль озера, вслушиваясь в пение птиц и держась за руки. В городе мы никогда не позволяли себе этого, но вдали от любопытных взглядов и сплетен всегда вспоминали эту детскую привычку.

Разве не прекрасно, когда ты просто гуляешь с самым любимым человеком, абсолютно счастливый, вы смеетесь как чокнутые над какой-то ерундой, и радость переполняет вас обоих!

Я то и дело поворачиваю голову, чтобы поймать взгляд ее лучистых глаз и снова испытать то волнующее чувство, которое ни с кем никогда не ощущал. Время замедлялось, мир становился красивее, сердце смеялось от счастья, и она казалась самой идеальной девушкой на свете.