Заглянувший

– Поздно? – переспросила сестра. – Это как?

– Они умерли. Видишь, один уже превратился в скелет? – Старший мальчик присел на корточки. – Все живое умирает и превращается в скелет!

– И люди? – недоверчиво спросил я, глядя на свои руки. Значит, где-то внутри них он и находится… скелет. Интересно, зачем? И кто его туда засунул?

По спине пробежал холодок.

– И люди.

– Но я не хочу становиться скелетом, у него ничего нет, кроме костей, – заплакала сестра. – Вот он какой страшный, пустоглазый!

Я обнял малышку, гневно глядя на двух оболтусов. Зачем рассказали?!

– Все равно это не скоро. – Те поспешили загладить вину. – Люди лет сто живут!

Сто лет показались действительно очень большим сроком, но перспектива рано или поздно превратиться в скелет все равно не давала покоя.

– А что потом? После скелета? – с надеждой спросила сестра, растирая слезы по щекам.

– В землю закапывают…

– Ты чего? Сначала ведь закапывают – а только потом скелет! – перебил старшего соседский мальчик.

– Ну да, – согласился тот.

– А потом? – снова спросила сестра.

– Потом – все. Будешь там мертвый лежать всегда. Или найдут потом случайно, да в музее поставят, как динозавров.

Сестра принялась ощупывать свои руки, шею, голову. Внутри действительно твердо.

– Как мертвое может быть внутри живого? – спросил я у старших ребят, и те лишь пожали плечами.

– Эй, я нашел их!!! – раздался радостный крик позади.

Мы обернулись – к нам бежали остальные ребята.

– Тихо вы, тут птенцы мертвые!

Все моментально позабыли про игру. Один мальчик поднял с земли ветку и пошевелил ей одного из птенцов. На ветку сразу перебежало несколько муравьев, и он ее отшвырнул.

– Их надо похоронить.

Через час мы пришли домой, грустные и подавленные, с руками по локоть в земле. Вымыв их с мылом и подойдя к отцу, мы в один голос спросили:

– Папа, что такое смерть?

Отец удивленно посмотрел поверх газеты:

– Вам рано еще об этом думать.

– Мальчишки во дворе сказали, что нас однажды не будет! – выпалила сестра, надеясь, что отец сейчас рассмеется и объяснит, что те пошутили.

– Всех когда-то не будет. – Он отложил газету.

По телу побежали мурашки.

– И вас с мамой?

Кивнул.

– А как этого избежать? Ведь Кощей – бессмертный! Должны же быть еще такие, бессмертные!

Отец усадил нас на колени:

– Дети – это и есть бессмертие. В вас – наша частичка. Половинка от папы, половинка от мамы. Когда нас не станет, будете живы вы. У вас появятся свои дети и внуки, а потом – правнуки. В каждом из них будет и наша частичка. Мы все еще будем жить во всех вас.

– А в тебе тоже есть дедушка? – Сестра напряженно присмотрелась к папе.

– Конечно. И бабушка.

Я вглядывался в его лицо и не видел ни малейшего сходства. Дедушка был старый, седой, у него нос с горбинкой, усы, и волосы по вискам кудрявятся. Папа совсем другой!

И во мне нет ни мамы, ни папы, только я! Я не умел ничего из того, что умели родители, не знал ничего из того, что знали они! Даже когда я подрасту, все равно ими не стану. Я совсем, совсем другой. Во мне даже сестры нет, а ведь мы родились в один день! Мы ни чуточки не похожи на родителей, да и друг на друга не особенно. Только чуть-чуть, еле уловимое внешнее сходство. А внутренне так и вовсе разные!

Ответ отца я воспринял как обман.

Отвернулся к телевизору. Там шел фильм про магов и драконов.

– Пап, а драконы существуют?

– Только в кино, – ответил он.

– Но крокодилов и слонов я тоже видел только по телевизору, а ты говорил, они настоящие.

– В городском зоопарке есть крокодилы, мы туда обязательно сходим, – сказал отец. – А слонов фотографируют путешественники в своих экспедициях в дальние страны. Ученые изучают этих животных и рассказывают о них в документальных фильмах, а не в придуманных сказках.

– Зачем тогда нужны придуманные сказки? – вмешалась сестра. – Зачем телевизор нам врет?

– Фантазия украшает наш мир и делает его бесконечно богатым, – ответил папа.

Перед сном, лежа в соседней кровати, сестра размышляла:

– Не думаю, что во мне живет мама. Ведь она еще есть, она жива, она с нами. Мама – это кто-то другой, кого больше нет. Так же и мы – были кем-то другими, а теперь мы – это мы. Просто оказались здесь, в этом городе, в этой семье.

– Я не помню, что был кем-то другим, – отозвался я, перевернувшись на другой бок.

– А я раньше была лошадью.

– Почему это?

– Мне часто снится, как я несусь по зеленому лугу. Кругом все светлое и солнце над головой. Тепло. Я чувствую, как развевается грива, стучат копыта. Все кажется взаправду, даже непонятно, что это лишь сон.

– Во сне всегда непонятно, что это сон, – буркнул я.

– Неправда! Я почти всегда понимаю, что сплю. И тогда ем конфеты, на каруселях катаюсь всю ночь… Зову тебя, а ты не приходишь! Но иногда вспоминаю, что была лошадью.

– А я, наверное, микробом был, потому что совсем ничего не помню, – сквозь сон проговорил я и провалился в безмятежность.

Мы с сестрой шагали в новеньких резиновых сапогах за учителем. Кругом лужи, но прыгать по воде нельзя – мама не разрешила. Можно запачкать одежду.

Класс весело гудел – школьный поход в зоопарк был долгожданным событием. Свежий воздух, красивая золотая листва на деревьях, и много интересного впереди – по сравнению со скучными уроками внутри тесных классов это было самым настоящим счастьем!

– На обратном пути будем собирать букеты из листьев для наших мам! – объявила учительница, раздавая билеты и напоминая, что каждый должен выбрать и зарисовать любое понравившееся животное.

Пройдя мимо контролера, сжимая билет в руках, чтобы не потерять и чтобы никто не отнял, мы оказались во дворе зоопарка. Всем не терпелось поскорее увидеть настоящих животных, и учительница повела нас к вольерам.

– Как называются эти звери? – спросила она, остановившись у деревянного забора.

– Зебры! – хором ответили одноклассники.

– А когда будут львы? – спросил я.

– Скоро, – пояснила учительница. – И львов, и тигров, и леопардов сегодня обязательно увидим!

Работники зоопарка рассказывали нам о каждом животном отдельно. О том, в какой среде обитания они встречаются, как заботятся о потомстве, как питаются и приспосабливаются к природным условиям.