Заглянувший

В этом коротком взгляде я так и не смог прочитать то, что искал. Но раз тема запретная – напирать не стану. Захочет – сама расскажет, и тогда я тоже постараюсь ей помочь. А сейчас мне нужно поприветствовать свое дерево. По-настоящему.

Приложив ладони к коре дуба, я закрыл глаза и вспомнил день, когда мы пришли сюда с сестрой, чтобы посадить саженец. Драгоценное воспоминание. Одно из лучших, самых светлых. Как же хотелось вернуться в то счастливое время…

В этот момент прямо из ствола дерева вырвалась тонкая зеленая веточка с белыми крошечными цветами.

– Омела. – Клодери завороженно смотрела на распустившееся растение, словно не могла поверить глазам. – Священное растение друидов! Символ возрождения. Она очень редко растет на дубах! Невероятно… Как будто бы нам только что подали знак!

Я аккуратно сорвал омелу и протянул лесной девушке. Клодери взяла цветок дрожащими руками.

– Знаешь, – сказала она, – возможно, я смогла бы использовать его во благо… Это допустимо… Мне нужно кое-что проверить, найдемся позже!

– Спасибо еще раз! – не успел произнести я, как она исчезла, оставив меня в полном замешательстве.

Дуб слегка наклонился, словно тянулся меня обнять. Я чувствовал, как он скучал. Благодарный, я поцеловал его листья. Он пробуждался от каждого моего прикосновения, вдыхая воздух почти окаменелой корой. На ветвях набухали почки.

Они лопались, распускались нежными зелеными кудрями. Красивейшее дерево, украшенное пышными соцветиями, предстало нарядным и праздничным.

Обнимая его, я ощущал приумноженную любовь и понимал: между нами нерушимая связь, неослабевающая на расстоянии. Каким-то неведомым образом он поддерживает во мне жизнь, пока живет сам.

Теперь мне виделась связь между моей любовью и способностью выживать. Разве не это божественное провиденье? Боги словно ведут меня через испытания. Возможно, все, что происходит со мной, – проверка на стойкость, на подлинность чувств.

Если продолжу предъявлять претензии мироустройству – оно обернется против. Я не вправе диктовать ему свои условия. Возможно, Высшие боги сами хотят понять – умеет ли проклятый любить? Достоин ли обрести прощение?

И ради сестры я преодолею любые трудности.

Но если не начну усваивать новую энергию, пропуская через себя свежие знания, мой дух будет вынужден поглощать сам себя, чтобы устранить энергетический голод. И тогда, потеряв все, что накопил, я перестану существовать. Вот почему нужно пребывать в постоянном движении.

Вот почему нужно срочно решить, куда отправиться дальше.

Но сейчас у меня не было никаких идей.

– Я очень рад, что ты избавился от жажды мести,

– послышался голос старца-праотца, и передо мной сразу же проявилась его светлая фигура в ниспадающем одеянии.

В ясных глазах – поддержка и всепонимание, как в нашу самую первую встречу, но теперь во взгляде старца появилась еще и счастливая гордость. Он действительно гордился моим поступком.

Я же смотрел на него, силясь понять собственные чувства. Глубоко внутри закралась обида, о которой нельзя молчать. Иначе этот, пока еще крошечный комочек, превратится в гигантский грязевой ком, опасный и разрушительный, остановить который будет уже невозможно.

– Все это время я звал тебя, – прошептал тихо, едва различимо. – Думал, ты будешь помогать мне, направлять… Но ты не появлялся даже тогда, когда я был в отчаянье! – Задрав подбородок, я требовал ответов взглядом. С вызовом. С холодной, стальной, почти нескрываемой тяжестью.

– Ты на верном пути, и все делаешь правильно, – спокойно сказал старец.

– Где моя сестра?

Он промолчал.

– Как избавиться от проклятья? – не сдавался я.

– Все случается в нужное время.

– Но если я собьюсь с пути, ты поможешь?

Старец оставался непоколебим:

– А что ты выиграешь, если я начну спасать тебя на каждом повороте? Любой из вариантов – верный. Действуй, как велит интуиция.

– То есть, если сестра погибнет, – это тоже верно?!

– Парадоксально, но люди – единственные существа, которые вынуждены подавлять страх смерти, чтобы вести нормальную жизнь. А ведь твоя сестра всегда будет жить в памяти мира. Как и ты.

Я горько усмехнулся:

– Ты ведь знаешь, что ни один из этих ответов меня не устроил?

– Это нормально. Я не могу вмешиваться в твою судьбу, это нам навредит. Позже ты все поймешь.

Снова эта фраза!

Позже пойму!

А КОГДА?!

Протянув руку, старец пригласил с собой в неизвестность. Удивившись такому действию, я наконец-то ощутил прилив светлой надежды, и вместе мы устремились туда, где скрытое становится явным.

Взору тотчас открылся крошечный, усеянный кипарисами островок посреди синего моря. Совсем рядом в зелени деревьев прятался античный белокаменный храм.

Во мне заиграло почти детское волнение:

– Что это за место?

Я понимал, что информации будет много, и сейчас неподходящий момент для расспросов, но не смог удержаться.

– Это Эстис, хроника твоего духа. Здесь хранится информация о каждом твоем минувшем воплощении, – разъяснил покровитель.

Мы неспешно зашагали по извилистой узкой тропе, ведущей к прекрасному храму, увитому виноградной лозой. Под ногами приятно захрустел гравий, окончательно успокаивая монстра, сокрытого в глубинах моей души.

– Неужели здесь я смогу окунуться в прошлое? Встретиться с каждым, в чьем теле был рожден?

– Не забывай, это уже пройденные уроки. Получая информацию из прошлого, люди редко извлекают пользу. Их больше ужасает то, что из жизни в жизнь их увлекала простейшая материальность: политика, карьера, мода, массовая культура. Они видят, что на протяжении отпущенного срока не уважали дарованное тело, пренебрегали здоровьем, деньги тратили не для накопления опыта и ценных воспоминаний, а на вещи, которые в итоге не смогли унести с собой. Просматривая жизнь за жизнью, люди печалятся от того, что в который раз так и не поняли, для чего пришли в Асперос. Поэтому погружаться в недра памяти следует в крайних случаях, иначе есть риск заблудиться… И тогда глубина не отпустит на поверхность.

– Тогда для чего ты привел меня? – спросил я, готовый к самой невероятной правде.

Пока мы поднимались по ступеням к святилищу, хранившему всю мою историю, которая к тому же в любой момент может обернуться западней, я дрожал от волнения.

– Пришла пора вспомнить, – ответил старец, как только мы вошли внутрь просторного прямоугольного зала под открытым небом.