Страница 13 из 76
Глава 7
Вам несказанно повезло!
В поезде оказалось тепло, так что София сразу расстегнула пуховик. Пока чудной проводник вел ее за собой, девушка думала лишь о том, что никогда прежде не видела таких красивых поездов. Невероятных. Ни на открытках, ни в кино, ни где бы то ни было еще. Она словно провалилась в другую эпоху или в иное измерение, которого никогда не существовало. Пол был устлан бордовым ковром с мелким рисунком из серебристых снежинок. Стены и потолок отделаны панелями из красного дерева и щедро украшены светящимися гирляндами. Золотые занавески, обрамлявшие каждое окно, придавали интерьеру особый уют. А кое-где в напольных горшках встречалась пышная пуансеттия
[5]
[Пуансеттия – растение рода молочай из тропической Мексики и Центральной Америки. В народе пуансеттию называют «рождественская звезда».]
.
Здесь было на удивление просторно. Это никак не укладывалось у Софии в голове, ведь снаружи казалось, что поезд обычных размеров… В коридоре могли без проблем разойтись сразу три человека. Да и спальные места здесь оказались гораздо шире тех, что бывали в обычных поездах. То были не простые полки, прикрученные к стенкам купе, а полноценные кровати. Не узкие и тесные, а широкие, явно удобные, с новеньким постельным бельем такого же насыщенно-бордового цвета, как и сам «Арктик-экспресс». И с красивейшей композицией из еловых ветвей и новогодних шаров у высоких резных изголовий. А еще здесь играла музыка. Из небольших круглых динамиков, развешанных у самого потолка, лилась тихая приятная мелодия, в праздничном мотиве которой звучали бубенцы. Что уж говорить! Даже в самом воздухе витали нежные ароматы хвои, иногда шоколада, а иногда и выпечки с корицей.
Однако, продвигаясь вперед, София не могла отделаться от мысли, будто что-то не так. В первую очередь ее напрягали пассажиры: все они сидели на своих местах неподвижно и безмолвно, глядя каждый в одну точку, сложив руки на столах или у себя на коленях. Никто из них не одарил ни проводника, ни Софию хотя бы самым коротким взглядом. Они таращились потухшими, остекленевшими глазами в стену перед собой. Лица каменные, как у скульптур. Или, точнее, сосредоточенные. Никаких разговоров, никакой суеты или копошения в сумках. Что за странности здесь творятся? И почему эти пассажиры вовсе не пугают Софию, а лишь вызывают жгучий интерес, желание разобраться?
– Ну что же, мисс, – проводник наконец-то остановился возле пустующего бокового кресла, – прошу вас временно присесть сюда. Похоже, все кровати уже заняты. Но ведь кровать вам пока ни к чему, так ведь?
– Да-да, прекрасно! – София сняла с себя пуховик и повесила его на крючок за креслом. – Спасибо огромное!
Бросив короткий взгляд на странных и почти неподвижных людей в купе – седого полноватого старика и рыжего ребенка лет семи, – София позволила себе оценить интерьер более внимательно. Здесь было так много деталей, которые хотелось разглядывать! На столах приятным оранжевым светом горели лампы с золотыми абажурами. Рядом стояли блюда, полные апельсинов и винограда. Всюду висели картины. На них были изображены северные пейзажи, нарядные новогодние елки, олени или горы подарков. Все это создавало неповторимую атмосферу. Довольный реакцией Софии, проводник улыбнулся:
– Впечатляет, не правда ли?
– Не то слово! – восхищенно произнесла София.
– Придется ехать сидя, но только три часа, – сообщил он. – А там уже и следующая станция, где сможете пересесть в третий вагон, согласно вашему билету. Со своей стороны я обещаю сделать эту поездку максимально комфортной.
«Куда же еще комфортней?» – подумала София, утопая в мягком кресле. Вытянув ноги, она поймала себя на мысли, что это самое удобное кресло в целом свете. Но вслух ничего не сказала. Только положила билет на стол перед собой.
– Могу ли я предложить горячие напитки, чтобы мисс скорее согрелась? – В голосе проводника послышалось оживление. – Что предпочитаете? Какао? Чай? Сырный латте или, может быть, тыквенный?
И вновь София едва удержалась, чтобы не уронить челюсть.
– А что, у вас правда все это есть?
– Шутите? – насупился Бурдберг Гольдштеффен. – Это же «Арктик-экспресс», право слово! Вы хоть что-нибудь о нем слыхали?!
– Слыхала! – с вызовом ответила София и стыдливо отвела взгляд. Лгать она ненавидела, вот только ситуация как будто сама подтолкнула к этому. – Мне сырный латте, пожалуйста.
– Разумеется, мисс. Как пожелаете. – Проводник обернулся к пассажирам, сидевшим с другой стороны купе. – А вы, господа, чего изволите?
Полноватый старичок медленно повернул голову и низким, умиротворенным голосом спросил:
– Сейчас можно выбрать только напитки? Уж очень кушать хочется…
– Еда будет подаваться позже, сэр, – ответил Бурдберг. – Можете пока изучить меню.
– В таком случае принесите мне, пожалуйста, облачное суфле.
Рыжеволосый мальчик тоже оживился:
– А мне, будьте добры, земляничный сок.
– Конечно-конечно. – Проводник еще раз поклонился, развернулся на каблуках и энергично затопал в начало вагона.
София все больше убеждалась, что угодила прямиком в сказку. Но сколько же стоят все эти вкусные удовольствия? И хватит ли у нее денег? Папка с меню лежала на столе прямо перед носом. Живот заурчал: девушка успела сильно проголодаться, поскольку беготня по перронам отняла немало сил. София открыла меню и снова не поверила глазам: представленные блюда были просто невероятными! С такими же невероятными названиями: «морозный бисквит», «танцующее жаркое с грибами и лесными травами», «творожно-лавандовый смешливый пирог», «сливочный картофель-хохотун с тертым корнем хентуса», «фрикадельки на мшистом пару», «рулет из взбитой печени со снеженикой», «овощной букет с молодыми еловыми побегами»…
Какая-то высокая кухня, ей-богу. При этом ценники отсутствовали. Неужели угощения входят в стоимость билета? София сомневалась, стоит ли уточнять такое у проводника или лучше потерпеть и ничего не заказывать вовсе, дабы не вызывать подозрений. Если она начнет сыпать вопросами, проводник может подумать, что она оказалась в поезде по ошибке, и начнет допытываться. Наверное, лучше сидеть тихо и лишний раз не отсвечивать. Уж три часа как-нибудь вытерпит, а на станции закупится какими-нибудь пирожками. Захлопнув меню, София отвернулась к окну, игнорируя жалобное урчание в животе.