Страница 9 из 22
Глава 8. Шоколадная диверсия и аналитический шок
Глава 8. Шоколадная диверсия и аналитический шок
Катька поправила очки и хитро прищурилась, листая какую-то воображаемую медицинскую карту в воздухе.
— Так, Валерия. План следующий: включаем режим «Холодное сердце». Мужчины-эгоисты вроде твоего Толика не выносят, когда их сначала дразнят, а потом включают полное равнодушие. Полный игнор на его мужские чары. Веди себя так, будто его пресс — это просто дефект линолеума. Пусть помучается. А чтобы снять стресс, держи, — Катька сунула Лере в руки огромную плитку дорогого бельгийского шоколада с соленой карамелью. — Твой лечебный паёк. Грызи в тишине и медитируй.
Катька ушла спасать мир от депрессии, а Лера осталась в архиве. Время близилось к обеду, в животе урчало от поликлинического кефира, поэтому Лера с наслаждением развернула фольгу. Она уселась прямо на старый деревянный стул между стеллажами с картами за 1998 год, отломила кусок шоколада и зажмурилась от удовольствия. Жизнь на секунду показалась прекрасной.
— Нарушаем режим, администратор? — раздался из темноты стеллажей знакомый бархатный голос.
Лера едва не поперхнулась. Из-за угла, плавно покачивая плечами, вышел Толик. В полумраке архива его фигура в черной футболке выглядела еще более внушительно. На его губах играла фирменная, до невозможности уверенная ухмылка. Он зажал Леру в узком проходе, оперевшись руками о полки по обе стороны от её головы.
— Анатолий Сергеевич, вы что, подрабатываете у нас ищейкой? — Лера постаралась включить Катькин режим «Холодное сердце», но внутри всё предательски затрепетало. — У вас прием вообще-то. Или вы решили, что архив — это лучшее место для вашей партизанской войны?
— Прием окончен, Валерия. А вот наш разговор — нет, — Толик наклонился ближе, заглядывая ей прямо в глаза. — Ты ушла слишком быстро. Твоя подруга-мозгоправ решила, что тебе нужна экстренная эвакуация от моей неотразимости?
Лера хотела ответить что-то невероятно язвительное и хлесткое, но тут поняла, что в процессе их напряженного диалога и от бешеного тепла, исходящего от Толика, плитка шоколада в её руке начала стремительно превращаться в жидкое месиво. Темный бельгийский шоколад поплыл по её пальцам.
— Черт… — искренне прошептала Лера.
Ей не оставалось ничего другого, кроме как спасать остатки роскоши. Не сводя с Толика вызывающего, дерзкого взгляда, Лера медленно, с особым, изощренным артистизмом подняла руку и эффектно облизала испачканные пальцы. Ловкий маневр языком, капля карамели на губах, томный вздох… Лера отыграла эту сцену на одиннадцать из десяти.
У Анатолия Сергеевича в этот момент чуть не случился самый настоящий анафилактический шок.
Вся его безупречная врачебная логика, цинизм и мужское превосходство разбились о Лерин палец в шоколаде. Толик буквально завис. Его зрачки расширились, сытая ухмылка мгновенно сползла с лица, а дыхание перехватило так сильно, что в тишине архива стал слышен стук его собственного сердца. Он шумно сглотнул, глядя на её влажные губы.
— Валерия… — хрипло, почти шепотом произнес он, и в его голосе впервые не было ни капли стеба. — Это… это было сейчас запрещенное оружие. За такое в приличных медицинских кругах лишают лицензии.
Лера, заметив его тотальный нокдаун, победоносно улыбнулась шоколадными губами и вернула свой фирменный стервозный тон:
— Что такое, доктор? Мой безупречный маникюр в карамели разрушил вашу ментальную стабильность? Вы же у нас великий охотник, который не напрягается. Что-то вы сейчас выглядите так, будто у вас случился когнитивный диссонанс на почве нехватки глюкозы. Хотите кусочек? Правда, он уже жидкий, придется слизывать с моих условий.
Толик сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над своей улетающей в космос психикой, и опасно прищурился:
— Ты играешь с огнем, Лерочка. Мой диссонанс сейчас перерастет в насильственное изъятие сладкого. И поверь, терапевт со своей одышкой тебя не спасет.
— Попробуйте, Анатолий Сергеевич, — Лера дерзко подставила ему испачканную ладонь, глядя на него снизу вверх. — Но учтите: за порчу государственного имущества в виде младшего администратора вам грозит строгий выговор от Тамары Ивановны.
Толик рассмеялся — на этот раз как-то нервно, качая головой и отступая на шаг.
— Стерва ты, Валерия. Высококлассная, породистая стерва. Поликлиника №4 явно не заслужила такое стихийное бедствие.
— Я знаю, Анатолий Сергеевич, — Лера грациозно поднялась со стула, бережно заворачивая остатки шоколада в фольгу. — Но вы держитесь. Война ведь только начинается. Пойду, выдам кому-нибудь талончик к вам на вывих мозга. Вам очень подходит этот диагноз.
Она обошла его, намеренно задев бедром в узкой юбке, и поплыла к выходу. Толик остался стоять среди медицинских карт 1998 года, судорожно обмахиваясь листом формата А4. Кажется, план Катьки сработал даже лучше, чем они думали.