Страница 5 из 22
Глава 4. Оружие массового поражения и вечерняя засада
Глава 4. Оружие массового поражения и вечерняя засада
Четверг начался с того, что Толик применил против Леры запрещенное международными конвенциями оружие. Он отправил к ней на «пересдачу талона» Тамару Ивановну — главную грозу района, женщину-крейсер, которая одним взглядом могла заставить замолчать роту десантников, а в поликлинику ходила исключительно ради подзарядки своей темной энергии.
— Милочка! — грохотал голос Тамары Ивановны над ухом Леры уже сорок минут. — Почему твой доктор-красавчик отправляет меня к тебе? Он сказал, что ты лично распределяешь «золотые талоны» к министру здравоохранения! И что если ты откажешь, значит, ты просто утаила их для своих родственников из Хацапетовки!
Лера, судорожно сжимая в кармане кнопочный телефон, краем глаза заметила, как из-за угла коридора высунулась довольная физиономия Толика. Этот гад откровенно наслаждался зрелищем, попивая чай из кружки с надписью «Лучший костоправ». Лера мысленно пообещала себе, что в его чай рано или поздно упадет слабительное, причем в терапевтических дозах.
Кое-как сплавив Тамару Ивановну, пообещав ей личный звонок от министра в три часа ночи, Лера дожила до конца смены. Кожаные туфли без каблука, купленные на рынке для антуража, нещадно натирали ноги. Мечтая о ванне и бокале дорогого вина, которое ей сейчас заменял кефир из «Пятерочки», Лера устало толкнула тяжелую стеклянную дверь поликлиники и вышла на крыльцо.
На улице уже сгущались сумерки. Возле старой, сиротливо припаркованной «девятки» стоял Анатолий Сергеевич. Он был без халата, в кожаной куртке, и увлеченно ковырялся ключом в замке водительской двери.
Лера победоносно прищурилась. Её агент в регистратуре, женщина с начёсом, четко доложила: смена доктора Анатолия закончилась еще три часа назад. Но он почему-то до сих пор торчал здесь.
— Ой, надо же, какая неожиданная, абсолютно случайная встреча! — громко и с глухим сарказмом протянула Лера, спускаясь по ступенькам и хромая чуть меньше, чем ей хотелось. — Анатолий Сергеевич, а что это мы тут делаем? Ваша карета из тыквы превратилась в груду металлолома, или вы просто караулите меня?
Толик вздрогнул, но тут же вернул на лицо свою фирменную ленивую ухмылку:
— Валерия, не льсти себе. Моя ласточка просто капризничает. У неё, в отличие от тебя, есть характер. Вот, замок заклинило.
— Ну конечно, замок, — Лера подошла ближе, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз, насколько позволял её рост. — Три часа сидеть в засаде ради того, чтобы подергать ручку двери? Доктор, признайтесь уже, вы просто не устояли перед моей неземной красотой в этой чарующей синей блузке из стопроцентного полиэстера. Долго же вы мучились!
— Ты бредишь, администратор, — Толик выпрямился, убирая ключи в карман и делая шаг к ней. Его глаза в полумраке двора блестели чертовски притягательно. — Я ждал, пока рассосется пробка на шоссе.
— Рассказывай эти сказки Тамаре Ивановне, за нее тебе отдельное спасибо, кстати, — хмыкнула Лера, изо всех сил удерживая маску стервы и стараясь не смотреть на его губы. — Можно же было еще в первый день просто сделать мне комплимент. Сказать: «Валерия, вы божественны, ваши талоны — самые круглые в мире». И всё! К чему эти шпионские игры? Ваше эго страдает от того, что вам впервые в жизни понравилась девушка, которая не падает в обморок от запаха вашего антисептика?
Толик замер, внимательно вглядываясь в её лицо. На секунду Лере показалось, что она перегнула палку, но этот стервец вдруг сократил дистанцию до минимума. Лера почувствовала тепло, исходящее от него, и его фирменный парфюм.
— Ладно, раскусила, — тихо, с опасной хрипотцой в голосе произнес он, наклоняясь к её уху. — Ты чертовски хороша, Валерия. Особенно когда злишься и пытаешься казаться умнее, чем ты есть. Но радоваться рано. Я остался только для того, чтобы убедиться, что ты не упадешь в обморок по дороге к метро от усталости. А то кто завтра мне карты Сидорова принесет?
Лера отпрянула, изо всех сил стараясь не выдать, как бешено заколотилось сердце.
— Я не упаду, доктор. Я слишком гордая, чтобы умирать на глазах у пролетариата. Так что чините свой самовар и езжайте домой, пока я не вызвала вам эвакуатор из жалости.
— Садись подброшу, гордая, — Толик вдруг распахнул перед ней пассажирскую дверь «девятки», которая со скрипом, но поддалась. — Посмотрим, выдержит ли твоя королевская психика поездку на русском автопроме.
Лера посмотрела на потрепанный салон, потом на Толика, который победоносно улыбался.«Катька, твоя терапия заходит слишком далеко» , — подумала Лера и решительно шагнула к машине. Война продолжалась, но правила игры явно менялись.